Я взялась проверять данные им сведения и обнаружила обман. Потом ко мне пришел дядя молодого человека, так называемый убийца, который на поверку оказался человеком более порядочным, чем сам «потерпевший». Во всяком случае, в отличие от него дядя просил не подозревать племянника. Да и потом пришлось предъявлять ему доказательства вины Андрея. Лишь после этого он поверил в нее. Их общая дама сердца оказалась, по сути, продажной женщиной, к тому же еще и причастной к преступлению – похищению перстня. Мало того, сам якобы потерпевший в настоящее время умер не без помощи какой-то Капы, подруги Эвелины, его дядя оказался подозреваемым в смерти племянника, хотя абсолютно невиновен.

Да, Николай отомстил убийце своей сестры, но он сделал лишь то, что и обещал мне в самом начале: сварил его в кипятке. То есть Николай свое слово держать умеет. А к продажной даме сердца присоединилась еще одна загадочная дама, которая совершила преступления – убила нашего мнимого потерпевшего. Черт! Как всего много – и событий, и людей. Да, еще я чуть не забыла бойфренда нашей жертвы, некоего Дармира Заворожного, который, вот чует мое сердце, на деле окажется совсем не Дармиром и уж тем более не Заворожным. Но о нем завтра мне поведает дядя Сережа, а вот пухленькую даму в синем плаще, боюсь, вычислять придется мне самой.

Стоп! Как я сказала? Пухленькую даму? Что это за слово такое, раньше я его не употребляла. Значит, кто-то мне его сказал. Кто? Значит, был с кем-то разговор. Но с кем? Да-да, кто-то говорил мне про пухленьких дамочек, как... клубничка! Есть!

Я едва не врезалась в впереди стоящий «Форд». Черт! Хорошо, что успела вовремя затормозить. Нет, на дорогах надо быть осторожнее, а то задумаешься вот так и.

.. Я потихоньку тронулась опять, в душе радуясь своей феноменальной памяти. Спасибо тебе, Ариша, что когда-то тренировал ее всевозможными упражнениями.

Я уже подъезжала к дому, когда в голове всплыл диалог с ювелиром Фрешмером Фридрихом Карловичем. Я на днях заходила в его лавку, а он сказал, что это очень хорошо, что он встретил меня. Мы разговорились, и старик поведал, что накануне какая-то особа приходила к нему с просьбой оценить наш пропавший перстень. Я уточнила:

– Именно перстень Ярославы Львовны? Тот самый перстень?

Старик кивнул.

А я еще раз уточнила:

– Вы уверены, Фридрих Карлович?

И он без запинки ответил:

– Я, конечно, стар, но еще не выжил из ума. Это перстень Ярославы.

Тогда я начала задавать ему вопросы:

– И кто же просил оценить его?

Ювелир отвечал как на экзамене:

– Молодая симпатичная женщина. Кто она – понятия не имею. Фамилию я не спрашивал. Я предложил ей купить у нее перстень, но она отказалась и ушла.

Значит, женщина приходила только затем, что бы оценить изделие, но не продавать его.