Виер утратил бдительность, а мой страх дошёл до верхней точки. Я сейчас познавала смысл выражения «и хочется, и колется». Мне хотелось, очень, но моральные принципы не позволяли… предлагать себя.

Не позволяли, и всё!

Поэтому я решила, что мы ограничимся поцелуем.

Отставив пакет со сладостями на столик, я скользнула навстречу шипящему Виеру. Привстала на цыпочках и, прикоснувшись пальцем к его нижней губе, спросила удивлённо:

– Ты пользуешься помадой?

Обманный манёвр сработал, объект замер в непонимании.

– Какой ещё помадой?

Хотелось ответить – воображаемой! – но я уточнять не стала.

"Секунда, и меня закружил вихрь. Стремительный, обжигающий и невероятно сладкий. Виерлен очнулся от своего ступора и тут же перехватил инициативу. Теперь именно он целовал. А ещё держал, крепко прижимая к собственному телу, и от ощущения этой близости мои девичьи принципы рассыпались в прах.

Его язык вытворял чудеса, а горьковатый аромат парфюма обволакивал, словно заключая в смертельную ловушку. Дополнительный капкан, призванный лишить жертву воли. Впрочем, я и сама этого хотела.

Я отвечала на каждое прикосновение, каждый вздох, а когда осознала себя лежащей на застеленной ещё кровати, вяло подумала о том, что поцелуями дело всё же не ограничится. Но страха не было. Всё правильно. Лучше так. Лучше сейчас, ведь, вероятно, это последний мой день.

При мысли о Лэриле кровь вскипела яростью. В следующий миг Виерлен перевернулся, усадил меня сверху и спросил хрипло:

– О чём думаешь?

– Ни о чём, – солгала я.

Только вспышка гнева от Виера не укрылась, и…

– Правда?

– Готова поклясться на сборнике лучших ведьминских рецептов, – ответило заклинание.

А мне стало грустно. Можно не бередить эту рану? Можно мы займёмся чем-нибудь другим?

Мои пальцы ловко пробежали по мужской шее, спустились к пуговицам рубашки. Тот факт, что глаза Виера из серых стали чёрными, не смущал, но когда я справилась с рубашкой и прикоснулась к коже, а там, под кожей, мелькнула очередная серебристая змейка, я вздрогнула.

– Что-то не так? – хрипло спросил Виерлен.

– Всё хорошо.

Увы, мужчина так не думал. Он смотрел с прокурорским вниманием, потом прозвучало:

– Ты соблазняешь меня потому, что я тебе нравлюсь? Или с каким-то корыстным умыслом?

Ну здрасте, приехали.

– Мила?

Я возмущённо засопела, стремительно теряя все неприличные желания.

– Просто расскажи, почему ты сейчас со мной, – потребовал Виерлен. – Только правду.

– Я всегда говорю правду.

– Да неужели?

Под его кожей пробежала новая змейка, а за ней ещё одна, а следом… их были сотни. Всполохи слились в силовые полосы, как тогда, при медитации, и я ахнула от неожиданности.