Не мне, конечно, давать советы, потому что жила я с, мягко говоря, не самым среднестатистическим мужиком и до самого конца не сумела распознать его сущность, но все же, мне кажется, в борьбе за свои права женщины заняли доминирующие позиции там, где этого не нужно. У всех по-разному, слава богу, но в целом воздух полнится стонами о том, что мужики обмельчали, а настоящие мужчины вовсе перевелись, рыцаря не встретишь, остались неразумные создания, которых надо держать в ежовых рукавицах.

Женщины жалуются, обзывают мужчин тряпками, а после удивляются, что даже эти тряпки не ведут их в загс. Так вот, дамы, это не инфантильная боязнь ответственности, а природный страх самца перед кастрацией. Недаром в известных мне редких семьях, где жена позволяла мужу оставаться мужиком, сыновья женились в положенный срок и с удовольствием. Нет, жизнь есть жизнь, люди все разные, и среди мужчин встречаются люди, далекие от совершенства, и глупые, и безвольные, и жестокие, и трусы. И далеко не каждому хочется позволить быть самим собой. Всякое бывает, но одно я знаю точно. Когда женщина кастрирует своего мужика, этим же серпом она сносит головы своим детям и пронзает себе сердце.

Время шло. Если верно, что счастье – это когда человек утром с удовольствием идет на работу, а вечером с радостью возвращается домой, то да, я была счастлива."

"Это странное ощущение спокойствия заставило меня иначе взглянуть на мужа и увидеть в нем не жалкого неудачника, а самоотверженного врача, достойно исполняющего свой долг. Человека, которому приносить пользу людям важнее, чем достигать административных высот. Я наконец увидела не бедного туповатого студента, а настоящего мужчину, выстоявшего под ударами судьбы и исполнившего долг не только перед самим собой, но и перед сестрой. Он не сдал ее в детский дом, вырастил сам, и это безусловно было достойно уважения. И, черт возьми, я стала радоваться, что вышла замуж за такого хорошего человека. В начале семейной жизни я часто вспоминала свою первую любовь, сетовала на судьбу, что она вместо нескончаемого восторга и пылких страстей подсунула мне эту пресную рутину, но вскоре я или постарела, или поумнела, или, наоборот, отупела, но почувствовала определенную прелесть в этом прозябании без великой любви. Восторги и трепетные ожидания позабылись, а вместо них на передний план вышли воспоминания, как я пыталась угадать мысли своего принца, согласиться с ним еще до того, как он выскажет свое мнение вслух, удовлетворить все его желания. Впервые в жизни я возблагодарила судьбу за то, что она не вняла моим мольбам, ведь иначе меня ждало жалкое существование затюканной прислуги, такой же, в какую превратилась его жена, даром что проректорская дочка.