Утрата мужа не опустила ее на землю, поэтому освободившееся место главы семьи пришлось занять сыну, а когда мать умерла на пороге его совершеннолетия, сделаться еще и единственным кормильцем.

Так что отцовский инстинкт он удовлетворил, и даже с перебором, и теперь, в теории желая обзавестись потомством, на практике был рад пожить немного для себя.

Я была довольна. Штаны в доме прекрасно выполняли свою функцию – показывать состоятельность хозяйки дома. Ну и ладно, что уж там, с остальными функциями они справлялись тоже вполне неплохо. Поскольку я окончила медицинский вуз и читала классику, то особых тайн сексуальная сфера для меня не таила, но в целом это оказалось намного более приятным занятием, чем я думала.

Работа, быт и секс были в норме, а на остальное, к счастью, не хватало времени.

Выходные могли бы быть долгими и скучными, но то меня вызывали на работу (а то и не вызывали, я просто приезжала в отделение и распивала чаи у себя в кабинете в компании интересной книжки), то ему выпадало дежурство. Ведь все коллеги-участковые у него были женщины, для которых при двенадцатичасовом, а то и больше, рабочем дне выходные – единственный шанс повидать семью и привести дом в порядок. Так что он дежурил почти каждую субботу, а по воскресеньям обычно ездил к Лиле.

До замужества коллеги-женщины редко обсуждали со мной свою семейную жизнь. Не потому, что берегли мою невинность старой девы, чай, не девятнадцатый век на дворе, а благоразумно не хотели злить одинокую начальницу, тыкая ей в нос своим замужним статусом.

Став среди них своей, я приобщилась женских тайн, и, честно говоря, картина передо мной открылась удручающая. В теории все верили в любовь, принца и рыцаря, а на практике мужчина воспринимался в лучшем случае как некое животное, которое надо заловить, захомутать, взнуздать и стреножить. А потом для гарантии кастрировать.

Даже дети рождались не просто в любви и радости. Первый ребенок появлялся на свет, чтобы затащить мужчину в загс, второй – чтобы удержать в семье."

"Умудренные опытом ветераны семейной жизни делились со мной эффективными приемами управления норовистой скотиной под названием «муж», я кивала, но пропускала эту мудрость мимо ушей. Профессия пастуха никогда меня не привлекала.

Наверное, зря. Надо было присмотреться к нему повнимательнее, контролировать, что ли… Вдруг тогда не случилось бы всего этого ужаса?

Вопрос риторический. Человек всегда переоценивает свои силы, когда думает, что в силах переделать другого человека. Заставить его притворяться – да, измениться – нет.

Потом, когда все открылось, меня спрашивали, неужели я не замечала за ним никаких странностей, подразумевая, что не могла не замечать.

Что ж, признаюсь, странности были, да. И заметила я их далеко не сразу.