То есть, заключил Петровский, представлял собой среднестатистического обывателя.

«Короче говоря, не муж, а мечта, – усмехнулась Ирина, – и врет ваша статистика! Не знаю, как правоохранительным органам, а одинокой женщине найти такого мужичка не так-то просто. Среднестатистический обыватель или пьет как не в себя, или прогуливает работу, шляется по бабам или вообще пишет запрещенные стихи, а бывает, что и все вместе. Если подумать, из всех известных мне мужчин под описание маньяка подходит один только Дубов. Впрочем, Петровский у нас небожитель, про среднестатистического обывателя знает только из монографий».

С легким неудовольствием Ирина вспомнила, как Петровский, в сущности, проигнорировал ее, когда Павел Михайлович познакомил их на научно-практической конференции, посвященной вопросам вменяемости. Председатель только начал расписывать, какая она хорошая, как Петровский быстро кивнул, сказал «Да, да, очень приятно познакомиться» и отчалил. Как бы и не нахамил, но показал, кто тут светский лев, а кто мелкая сошка.

Такое высокомерие объяснялось тем, что Евгений Степанович в свое время крайне удачно женился. Супруга его приходилась внучкой знаменитому старому большевику, причем не единственной. Потомки великого сановника делали великие карьеры, так что у Петровского везде были свои люди, а второй секретарь обкома Зубков приходился его жене двоюродным братом, и, по слухам, их связывали не только родственные узы, но и крепкая дружба.

Петровский и без всякого блата был великолепным специалистом в судебной психиатрии, но поддержка сильных мира сего позволяла ему свободно высказывать дерзкие гипотезы про маньяков и рисовать их психологические портреты, не рискуя получить по голове от руководства.

– Зачем ты свет включила, комары же налетят! – услышала Ирина мамин голос и очнулась от раздумий.

– Не долетят, Мария Васильевна, – Гортензия Андреевна появилась на пороге с вязаньем в руках, – какие полеты, когда вода с неба льется.

– Потом не жалуйтесь, если всю ночь не уснете.

– Да что жаловаться, – Гортензия Андреевна вздохнула, – бессонница дело наше, стариковское.

Она села в кресло с другой стороны от лампы и заработала спицами.

– Что это у вас? – спросила мама.

– На всякий случай вяжу шапочку на девочку, хотя мне кажется, что снова будет мальчик.

– Нет, девочка будет! Я так внучку хочу!

– Говорят, что девочки забирают у матери красоту, а в нашем случае этого не происходит, как вы легко можете убедиться, взглянув на Ирочку.

– Не думала, что вы верите в приметы, – процедила мама.

– Они не перестают сбываться оттого, что я в них не верю.

– А ты, Ира, что думаешь?

– Не знаю, – беспечно откликнулась Ирина. – Кто будет, тот и будет. Тот и хорошо.