Главным, что не давало отпустить ситуацию, было то, что теперь, в своей семье, Ирина знает, как бывает иначе, знает, что хорошо воспитывать детей можно, не только становясь для них источником повышенной опасности… Но обижайся или прощай, а прошлого не изменишь. Надо жить с тем, что есть.

Она устроилась на диване, поджав под себя ноги, и открыла конспект Дубова, ожидая увидеть там полную неразбериху, но Анатолий Иванович писал, тщательно формулируя фразы, хоть и полагал, что, кроме него, эти записи никто не увидит. «Вот как вообще это можно, стараться лично для себя, – хмыкнула Ирина, – готовить себе, прибираться… С удовольствием вести дневник… Самому уважать себя, а не выпрашивать одобрение окружающих… Нет, не постичь мне этой тайны!»

К ее удивлению, занудный Дубов писал не только разборчиво, но и увлекательно, как знать, может, его в будущем и правда ждал успех на литературном поприще.

Итак, объединение дел поначалу не принесло плодов, впрочем, другого и не ждали. Убийство вообще трудно расследовать, а когда нет трупа, считай, что ты вообще не располагаешь информацией. Ты даже доподлинно не знаешь, мертва ли жертва. Оставалось ждать нового нападения или обнаружения тел.

Когда нет реальных результатов, надо создать видимость работы. Следователь добросовестно составил таблицу со множеством параметров, вплоть до среднего балла аттестата девушек, и не нашел ни одного совпадения. Проработал контингент с сексуальными отклонениями, снова глухо, но тут следователь особо и не надеялся на удачу, выдвинув вполне резонное предположение, что преступник – автолюбитель, ибо не на троллейбусе же он отвозит трупы в укромные места. А раз автолюбитель, значит, на учете в психиатрическом диспансере точно не состоит."

"Когда в воздухе запахло перестройкой и новым мышлением, следователь решил действовать дерзко, современно и по мировым стандартам, а именно обратился к доценту кафедры психиатрии мединститута Евгению Степановичу Петровскому, имеющему огромный опыт в проведении судебно-психиатрических экспертиз, чтобы тот составил примерную характеристику личности преступника. Петровскому, видимо, тоже слегка продуло голову ветром перемен, потому что он не стал возмущаться антинаучным подходом, а сел и набросал что-то похожее на психологический портрет. По мнению психиатра, маньяк был приличным несудимым мужчиной средних лет, с хорошим образованием, не ниже среднего специального, на службе скорее всего характеризовался как исполнительный и надежный, но безынициативный работник, пользовался репутацией примерного семьянина и убежденного трезвенника, находился в хороших отношениях с окружающими, но близких друзей не имел и считался серым и скучным человеком.