Может, ну ее, эту работу? Ради чего выскакивать из штанов, как выражается мама? Чтобы всю жизнь семьи не видеть и сразу умереть, когда тебя выкинут на пенсию? Для мужика это достойная судьба, но от женщины нужно другое, все-таки она в первую очередь жена и мать. Должна заботиться о своей семье и не просто кормить-обстирывать, а поддерживать, помогать справляться с трудностями. Знать, что их тревожит, к чему они стремятся, подсказывать, как лучше всего добиться своей цели, подбадривать, давать советы, а иногда и выручать. Все это требует много времени и сосредоточенности, а у вымотанной на работе мамаши хватает сил только на то, чтобы стыдить и виноватить своих домочадцев.

Ирина тяжело вздохнула. Мысли верные, только вот не хватит у нее сил добровольно отказаться от повышения! Если бы председатель сам передумал, она бы, наверное, сильно расстраиваться не стала, но когда тебе буквально с поклоном преподносят то, что другие люди выгрызают у судьбы годами интриг… Нет, искушение слишком велико!

Придется учиться выносить смертный приговор и вникать в дело.

…Вся эта многолетняя предварительная возня проходила на глазах у Ирины. Она участвовала в поисках Василисы, в кулуарах заступалась за доставшего всех жалобщика Москаленко, провожала в последний путь Семенову, слушая сетования ее коллег, что если бы начальство к ней прислушивалось и больше уважало, то Альбина Александровна до сих пор бы работала и была жива-здорова. Посмеивалась и над курьезным парадоксом, что официально существование серийного убийцы признали не благодаря трудолюбию и проницательности, а только лишь из-за фантастической лени и наглости следователя. Возмущалась инертностью руководства, отрицающего реальность в угоду показателям."

"А потом как-то у нее стало меньше времени на досужие разговоры с коллегами. Председатель стал расписывать сложные дела, требующие максимальной концентрации, а домашних забот тоже никто не отменял. В обед Ирина бегала по магазинам за продуктами, а рабочее время использовала максимально интенсивно, чтобы не засиживаться в суде ни одной лишней минуты. Распивать чаи или торчать в курилке было некогда, поэтому подробности поимки маньяка остались ей неизвестны, знала только, что взяли его благодаря какой-то случайности. Как, впрочем, и всех известных ей серийных убийц.

«Так что, может, и хорошо, что маньяка восемь лет игнорировали, – подумала она, засыпая. – Ведь действительно, будь ты хоть семи пядей во лбу, как ты вычислишь убийцу, которого не связывает с жертвой абсолютно ничего? Только случайно, когда он потеряет осторожность, а если он умный и хитрый, то происходит это очень нескоро.