Я не заметила, как мы оказались в полумраке его комнаты. Он бережно опустил меня у кровати и, положив ладонь на мою щеку, замер, вглядываясь в мои глаза. Я слегка наклонила голову, как кошка, ластясь к его руке, отпустила края пледа, и он тихо упал к моим ногам. Не отводя взгляда, Эдгарн медленно потянул за завязки на моей ночной сорочке. Легкие, практически невесомые прикосновения его пальцев, и она присоедилась к пледу.

Я осталась перед Эдгарном полностью обнажена. Первым порывом было прикрыться, но он остановил меня. Его взгляд скользил по моему телу, лаская и обжигая.

— Не надо, — его глаза потемнели от желания, приобретя темно-синий оттенок. — Не закрывайся. Ты прекрасна.

Тогда я дрожащими руками стянула с него рубашку и позволила себе коснуться его кожи, провела пальцем по завиткам метки, которая теперь покрывала грудь, плечо и всю руку. Вот как формируется связь — сначала на груди, а потом, во время брачного ритуала, по всей руке…

Всего мгновение мне было дано, чтобы рассмотреть его. А потом с нетерпеливым рыком меня опрокинули на кровать и придавили горячим телом к прохладным шелковым простыням. В ласках была нежность Эдгарна и жажда дракона, страсть, тлевшая несколько лет и вспыхнувшая пожаром при нашем первом поцелуе. Я отдавалась вся, без остатка, но получала больше.

Опьяняющие, уносящие в поднебесье касания губ и рук сменились резкой, краткой вспышкой боли, которая была стерта из памяти головокружительным удовольствием, разделенным с моим мужем.

Засыпая в объятиях Эдгарна, навсегда связанная с этим неисправимым Чудовищем, тем не менее я чувствовала себя счастливой и свободной. И понимала, что так и должно быть. Так — правильно.

Эпилог

— Он спит? — шепотом спросил Эдгарн, заглядывая в детскую.

Я кивнула, поправляя одеяло на нашем сыне, и приглушила свет артефакта-ночника. Муж подошел ко мне и ласково обнял за талию, положив голову мне на плечо.

На столе тикали часы, когда-то отмерявшие время действия магии кулона. Теперь под их мерное тиканье хорошо засыпал наш с Эдгарном сын.

— Как там дела в академии? Петрус справляется? — я накрыла руки мужа своими и потерлась о его колючую щеку.

Когда мне пришлось временно отказаться от преподавания, чтобы заниматься малышом, аспирант принял “бразды правления” в моей лаборатории и на занятиях. Сначала немного переживал, робел, но потом освоился. Из него вышел хороший артефактор.

— Донна Солони помогает ему, не переживай. Она наконец-то нашла того, о ком может позаботиться, а Петрус обрел в ней мать, которой у него не было в детстве, — Эдгарн любовался мирно посапывающим младенцем. — Он начал встречаться с Виелой, представляешь?

— А с каких пор ты стал собирать сплетни кто и с кем встречается? — я развернулась к нему лицом и обняла за шею.