Это же хорошо?

— Отдыхают в могилках, а не на них, — продолжает Юра, усмехаясь.

— Это как посмотреть, — улыбаюсь шире. — Мне нужно было, устала я от всего.

Он не отвечает, смотрит… Ох, как смотрит… Хочется уже сделать шаг и ему на шею упасть… Но терплю, как-то это… Неправильно…

— За тобой приехал… — В конце концов, разрушает наше молчаливое переглядывание.

— За нами, — поправляю аккуратно и руку на живот кладу. Это, чтоб даже до него сразу дошло.

И вижу по изменившемуся лицу, что доходит. Постепенно. И очень сильно.

Глаза его расширяются, зрачки топят радужку, становясь моим персональным порталом в другой мир, настолько это завораживает.

А затем Юра, наконец-то, разбивает наше бесконтактное пространство, первым протягивая ко мне свои сильные руки. Я послушно делаю шаг вперёд, сразу попадая во власть его объятий.

Кирсанов очень аккуратно, словно я хрустальная, по талии проводит ладонями, а потом к животу. И тепло от его прикосновений. Спокойно.

— Ну, скажи мне, ведьма, кто у нас будет?

У него на редкость хриплый голос. Такой, словно воздуха не хватает. Где твоя невозмутимость, Юра?

— Мальчик, — отвечаю я , — назовём Маркелл.

Кирсанов резко вскидывает на меня голубые глаза, и в них… Изумление. Шок. Чем так удивила?

— Ты откуда такое имя взяла? — шепчет он, продолжая гладить меня уже по рукам, по плечам, под волосы пальцы свои длинные запускает, шею ласкает. Большим пальцем по щеке проходится. И я, словно кошка, тянусь за его руками, за его теплом и уверенностью. Мне так нужно это сейчас! Так нужно!

Он бывает таким нежным… Со мной? Только со мной!

— Можно сказать, бабушка посоветовала. А что ты так удивился?

— Деда моего так звали, — еле слышно отвечает он, приподнимая меня за подбородок и внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Вот видишь, как хорошо, — выдыхаю я, ощущая, как жесткие пальцы ласкают затылок, венок мой падает с головы… И хочется больше его рук.

Хочется, чтоб приласкал… Поцеловал… И не злился больше никогда.

— Какая же ты загадочная, лесная фея, — хрипит он мне в губы, сладко-сладко.

И я млею.

— Уже фея? — шепчу еле слышно, играя, — только что ведьмой была…

— Ведьмочка! — улыбается он… влюблённо. — Самая прекрасная в моей жизни.

— А если прекрасная, тогда дай мне клятву! — строго заявляю я, припомнив бабкин наказ.

Юра выдыхает, берет мое лицо в обе ладони и целует. Сладко, нежно-нежно… Я таю. Умираю просто от удовольствия. Так хочется, чтоб это не прекращалось, чтоб длилось как можно дольше… Наше сладкое безвременье, как в том северном лесу…

Мой охотник отрывается от меня, лизнув напоследок нижнюю губу:

— Какую клятву ты хочешь от меня?

— Говорить мне всегда правду. Поклянись, охотник, если не сдержишь, разрушишь всё.