И сходу грамотно себя повел: сначала нападение, претензия, потом зализывание обиды. Верней… э-э-э… затрахивание.

И вот вам результат — мне не хочется уже ничего. И обижаться в том числе.

Обидно, конечно, что не поеду в Тай на Новый Год, но, с другой стороны…

Я встаю, привожу себя в порядок, переодеваю белье, меняю платье и чулки.

И спускаюсь вниз.

Елка, огромная, красивая до безумия, украшенная винтажными игрушками, горит огнями.

Кирилл Кирсанов держит на руках свою маленькую дочь и показывает ей розовый стеклянный шарик.

Так похожая на его жену, темноволосая, темноглазая Марточка, таращит глазки и радостно пускает слюни.

Кирилл ощутимо счастлив, это видно.

А я думаю, как же будет выглядеть мой охотник, когда возьмет сына на руки?

Мысли об этом добавляют тепла в еще плавящееся послеоргазменной истомой тело, и я улыбаюсь своему мужу, спокойно открывающему бутылку коньяка для них с братом.

Он ставит коньяк на стол и идет ко мне.

— Как там наш Маркелл? Не сильно его разболтало? — шепотом спрашивает он, положив ладони на мой живот.

— Ему не привыкать, — фыркаю я.

— Ну хватит уже миловаться, — смеется Кирилл, поворачиваясь к нам, — иди сюда, Полинка, смотри, какой мы шарик вам привезли. Им еще бабка наша елку украшала.

— Ну Кирилл, нельзя так грубо, — укоризненно говорит красотка Марта, которую роды и кормление вообще никак не испортили.

С завистью смотрю на ее точеную фигурку и ощущаю себя дирижаблем просто. Удивительно, что мой муж еще хочет заниматься со мной сексом…

Юра, как всегда , филигранно считывает мое настроение, потому что тут же разворачивается и тянется к губам:

— Ты — самая красивая, ведьма, — шепчет он, — я сразу влюбился. Еще там, в лесу… Потерянная, нежная, ранимая… Как было не забрать? Вот и забрал. Забрал же? Да?

И столько опять вопроса в его словах, что я невольно улыбаюсь своему торжеству.

И киваю.

Забрал, охотник, полностью.

И не важно, что я тебя в снах своих видела задолго до этого…

Собственно, ничего необычного… На то я и ведьма, права все-таки бабка."