Зря! В глазах ящерицы полыхнуло! Красиво, конечно, но и тревожно тоже. Причем весьма.

– Иметь намерения и воплотить их в жизнь – несколько разные вещи. Не так ли, дорогая женушка? – Огонь в глазах не потух, но и разгораться перестал. Тон супруг сменил на иронично-спокойный. И это меня взволновало еще больше. Тем более что он медленно стал приближаться ко мне.

И я сделала первое, что пришло в голову. Метнувшись к кровати, схватила подушку и прикрылась ею, как щитом. Так себе защита, но лучше, чем никакой. Хищник оскалился. Наверное, это была все-таки улыбка, но от нее у меня все волоски на теле встали дыбом.

А он подходил все ближе и ближе. Пугающе медленно…

– Ч-что в-вы н-намерены сделать? – проблеяла я, жутко злясь на то, что мой собственный голос дрожит.

– Тебе понравится, – безапелляционно заявил супруг и сделал еще шаг. – Сорву пару поцелуев и, возможно, немного потискаю перед сном. То же, что наверняка сделал какой-нибудь молодой хлыщ. Вряд ли ты позволила ему большее. Так чем я хуже?"

"Что? Это он мне намекает, что я, Саманта Тайлер, дочь графа… С придворным? Потискать? Страх отступал. Его могучей лавиной сметало негодование, полностью охватившее меня.

– Да как вы смеете?

– Смею. – Еще один шаг навстречу.

– Да как вам подобное в голову пришло?

– Уж пришло, поверь. – Шаг и неприятная ухмылка.

А бедная, оскорбленная маленькая я – вот она, совсем рядом. А он большой. И злой очень. Красивый такой. Не знаю, что случилось дальше, но вдруг прямо герцогу в лицо полетела подушка, а мои руки внезапно опустели. Ой! Он замер, явно не ожидая от меня подобной диверсии, а ухмылка стала шире. Боги-заступники! Теперь только одно – бежать!!!

С визгом заскочила на кровать, но… Там и настиг меня дракон, повалив и нагло подмяв под себя.

А потом этот негодяй! Мерзавец! И еще дракон! Он поцеловал меня! Против воли поцеловал! Наверное… А была ли вообще у меня воля?

Все тело вмиг стало таким мягким и податливым, а руки… Руки предали собственную хозяйку, они обвились вокруг мощной шеи, притягивая мужа-захватчика еще ближе. А негодники-пальцы зарылись в черные, неимоверно мягкие на ощупь волосы. И поцелуй все длился и длился, разливая сладость, даря блаженство, вырывая стон. Мой? Неужели это я позволила себе застонать от поцелуя мужчины, который только что оскорбил меня?

На этот раз руки послушались, и я толкнула его, уворачиваясь от его жадных губ.

– Сэмми, – простонал он и прикоснулся своим лбом к моему. – Почему между нами все так сложно? Разве мои поцелуи столь ужасны и неприятны для тебя?

– Брак – это не только поцелуи, милорд, – почти прошептала я, потому что сердце дрогнуло, заныло. Очень захотелось погладить его по щеке, а еще больше – поцеловать самой, но… Мы не с того начали, а посему – война.