Блекли вновь сверился со списком, и с тяжелым вздохом огласил:

– Леди Присцилла, богатая наследница, дочь покойного графа Спароу. Сейчас находится при дворе под опекой вашего брата до замужества или до наступления ее совершеннолетия, – пояснил секретарь.

– Дама имеет при дворе прозвище, милорд, – усмехнулся маркиз, чем, несмотря на неприязнь к придворному, все же вызвал мое любопытство.

– Да? И какое же, позвольте узнать?

– Воробушек, ваша светлость! – с искусно сыгранным придыханием ответил Дуоли. Хм-м, а напыщенный хлыщ вполне может выглядеть забавно.

Но, боги! Чей воспаленный разум придумал ей прозвище? Воробей… Бездна побери! Воробушек! Не хотел бы я стоять внизу во время ее полета!

Сдержав улыбку, все же двинулся дальше. Во второй партии рубашек ничего любопытного больше не выявил, а вот когда внесли последнюю, третью часть нижнего белья моих потенциальных невест, внутренний дракон заволновался. Ничего подобного с ним никогда не происходило, а уж дам и не дам мы с ним переимели… хм-м… повидали немало.

Словно во сне, не замечая ничего вокруг, двинулся туда, куда рвался зверь, куда вело драконье чутье. Остановился возле неприметной светлой рубашки, чей дивный аромат не просто чаровал меня, он разбудил все драконьи инстинкты. Хотелось найти девушку, спрятать от чужих глаз и обладать, оберегать и лелеять.

– Чья? – хрипло выдохнул я, дернув шейный платок. Отчего-то стало душно, словно кровь в моих венах вмиг превратилась в бушующее пламя.

– Леди Саманта, дочь графа Тайлера, ваша светлость, – озвучил секретарь.

– Передайте брату, что я остановил выбор на ней.

Больше не в силах находиться рядом с манящим ароматом желанной женщины, рванулся из комнаты. Уже в дверях меня настигла фраза, брошенная маркизом:

– Мой сир будет доволен вашим выбором, милорд!

Что? «Мой сир»? Уж не намекает ли он?.. Я застыл и обернулся, на этот раз Дуоли не отвел взгляда. Странная правда постепенно доходила до меня, но разум отказывался верить. Неужели, не имея больше возможностей получить наслаждение с женщиной, король завел себе фаворита? И тут понял, что меня больше всего раздражало в молодом красивом придворном: он был пропитан моим братом!

– Катись в бездну, маркиз! – рыкнул я, смерив хлыща презрительным взглядом, и вышел вон.

– Все там будем, – хмыкнул маркиз, и я знал, что на красивом лице молодого мужчины сияет улыбка.

Сказал он это едва слышно, но разве упустит хоть что-то тот, кто обладает драконьим слухом? Поступок брата хоть и привел в некоторое замешательство, но мысли мои более не занимал. Сейчас там царила одна юная особа. Предвкушение теплой сладкой патокой разливалось по телу. Пожалуй, никогда с таким нетерпением я не ждал встречи.