— Еще в тот первый день, когда я пришел в школу после ранения. Я всем продемонстрировал свои магические возможности: не все устояли на ногах и потом собирали на полу тетради с учебниками. Продемонстрировал это не ради хвальбы, а чтобы дошло даже до тупых, что не надо трогать меня и тем более Айлин. Но мое предупреждение мало кто взял это в расчет. Ладно, теперь о приятном. Лужа ну-ка выдай выигрыш моим девочкам. И сколько ты там брал себе процентов, двадцать? Так вот отдашь им все до копеечки без всяких удержаний. Давай, неси свою денежную тетрадь, огласи сумму.

Лужин, неторопливо, согнувшись от не отпускающей боли, пошел к ящикам, где лежали школьные сумки. Вернулся мрачный, листая по пути тетрадь. Не поднимая головы произнес:

— Айлин выигрыш триста сорок два рубля. У княгини такой же.

— Триста сорок! — восхитился кто-то из одноклассников Адашева. — Мать моя! Это за какие ставки⁈

Народ обступил Лужина — денежная игра интересовала почти всех и заговорили о ней, постепенно забывая о самом поединке.

— Теперь о важном лично для меня… — я повернулся к Сухрову. — Идти можешь?

— Да, — отозвался он, чуть согнувшись от боли.

— Нужно с тобой поговорить наедине, — сказал я. — Давай отойдем.

— Мы проводим, — вызвался Адамов.

— Оставь, я сам! — Еграм раздраженно оттолкнул его руку.

Можно было отойти в сторонку к краю двора — с такого расстояния нас бы не слышали. Но я направился к входу здание старого «колбасника». Возможно, там мне придется применить магию «Инквизитор» на Сухрова, а этого не хотелось делать при посторонних взглядах.

— Зачем туда? — забеспокоился граф Сухров, когда понял, куда я направляюсь.

— Скоро поймешь. Не бойся, здесь угрозы для тебя нет, — я остановился, пропуская его.

Мы повернули направо и зашли в помещение, где был старый прожженный диван, стол и пара табуреток.

— Присаживайся, если тяжело стоять, — сказал я и достал сигарету. — Возможно, разговор длинный.

Еграм после некоторой заминки опустился на табурет.

— В общем есть два варианта: либо ты сейчас поклянешься, что ответишь на мои вопросы честно, либо я применю особую магию. Тогда ты в любом случае будешь говорить правду. Магия весьма неприятная. Выбирай, — я прикурил.

— Где ты всему такому научился, Елочка? — он кисло усмехнулся. — Черт, ты же не был таким. Тебя что, подменили?

— Не важно. Если тебе так удобней, считай, что Елочку подменили, — я затянулся, вдыхая ароматный дым «Никольских».

— Я не так часто вру. Спрашивай, скажу без твоей магии. Я ее не боюсь, просто нахрена надо, — он поморщился, видно сильная боль его не отпускала.

— Тогда так: расскажи обо всем, что тебя связывает с ребятами из банды с Резников.