Вот так.

Алексей легонько подтолкнул надворного советника к его помощнику, ухватил их правой рукой за пояса и оторвал от земли. Ремень на грузной фигуре Гриневецкого тут же затрещал, и Лыков поспешно поставил сыщиков на землю.

Эрнест Феликсович в крайнем замешательстве уставился на питерского гостя. Тот счел нужным добавить:

— Офицеры сопротивления не оказали, расплатились и ушли.

— В форме и при оружии… — пробормотал Нарбутт. — В Варшаве никто из поляков не решился бы возразить им. Слишком опасно. В позапрошлом году пьяный драгун зарубил насмерть кельнера на Панской.

В прошлом отсекли ухо владельцу кавярни в саду Фраскати. И все безнаказанно. Генерал-губернатор Гурко вывел русских военных за рамки правосудия.

Гриневецкий пояснил сочувственно:

— Витольд Зенонович был начальником сыскного отделения почти шесть лет. И снят за ссору с офицером. Спасибо, пришел новый обер-полицмейстер генерал Толстой. Он справедлив к полякам. И сумел оставить господина Нарбутта на службе, но в низшей должности.

Тут опомнился помощник пристава.

— Позвольте! Три офицера при саблях — и ушли от штафирки? Ну, в смысле, от партикулярного человека.

Это что за офицеры? Так не полагается! И фамилия… Вы не пояснили, откуда узнали, что этот вот — Сергеев-третий.

— Вы правы, там было продолжение. Из ресторации буяны действительно ушли без скандала, но поджидали меня на улице. Я вышел — они стоят. И… штабс-капитан вызвал меня на поединок. Тогда-то я и узнал его фамилию.

Гриневецкий взмахнул руками.

— Дуэль? Вы получили форменный вызов?

— Еще какой! Мне обещали, что драться придется со всем варшавским гарнизоном! Поскольку я-де нанес оскорбление русскому военному мундиру в присутствии поляков.

— И что было дальше? — вскричал Витольд Зенонович. — Трое на одного, да еще и гарнизон приплели?

— Да ладно, — усмехнулся Алексей. — Кучей на одного лезут только трусы. Они не опасны.

— Русские офицеры, когда пьяные, всегда опасны.

— Не для меня. Этот сорт задир я знаю хорошо. Как получат отпор, сразу по кустам разбегаются.

— Отпор?! — удивился помощник пристава. — Вы приняли вызов, что ли? Не пойму я че-то… Нельзя так с представителями русского оружия!

Похоже, он был на стороне офицеров.

— Отпор был словесный.

Им хватило.

— Что же такого вы сказали, что три офицера при саблях разбежались по кустам?

— Объявил, что никакой дуэли не будет, а будет вот что. Я их побью. Сейчас же, всех троих, и жестоко. По-простому, без картелей. А потом отберу сабли и отнесу в канцелярию генерал-губернатора. Пусть ему потом разъясняют, как они видят свою дальнейшую службу.

— И что? — не понял Нарбутт.

— Офицер, не сумевший защитить свою честь и оскорбленный действием, обязан покинуть службу, — пояснил ему подпоручик.