Достаточно много уцелело катапульт, из двухсот потеряли шестьдесят восемь при том, что часть сожгли по собственной халатности. Так выгорела целая батарея от выпавшего из лунки снаряда. На втором рубеже у нас припасено ещё девять батарей, размещённых на случай огневого прикрытия, но к счастью, это не понадобилось. Здесь же и дополнительные боеприпасы для артиллерии, танков и ружей.

Закрепившись на заранее подготовленных позициях, мы стали выжидать.

Теперь наша армия держит четыре холма. Две основные высоты до двухсот метров над уровнем равнины, по тридцать градусов подъёмы, меж них проходит река, огибая правый холм по кругу и дальше впадающая в озерцо с необычным круговоротом воды посередине.

Ширина реки метров двадцать, русло местами глубокое, но не настолько, чтобы утонуть даже гарде. И две высоты по флангам, возвышающиеся над более мелкими по сторонам.

Оба главные холма — без всяких особенностей, много холмиков, есть обрывы, расщелины, куча щебени и массивных камней, но местами довольно мягкая почва, в низине по обеим берегам речки остались дома от уже давно разорённого села, там мы заблаговременно дооборудовали лагерь, что теперь спешно сняли и переместили на верхушки.

На этих высотах разместили большую часть артиллерии и нагнали достаточно войск для прикрытия.

На третьем холме, что справа, заброшенный полуразрушенный форпост, который дооборудовали и укрепили. Тут с одной стороны хороший обрыв, смотрящий на озеро, и очень крутые и узкие спуски."

"А вот четвёртый холм, что слева, теперь у нас самый уязвимый. Во — первых, он выдаётся вперёд дальше остальных, во — вторых, на него можно подняться легко практически со всех сторон, его не огибает река, да и высота его незначительна по сравнению с другими.

Однако его выбрали не случайно. На его верхушке площадью примерно в шесть гектаров целых три котлована по добыче песка. И этого песка здесь по всей поверхности разбросанно достаточно.

Остаётся заманить побольше тварей сюда, чтобы они завязли, и вдарить из катапульт. Мы уже всё рассчитали!

Нанесём максимальное поражение и свалим по долине вверх по реке. План таков.

Проконтролировав отдельные моменты, я завалился спать в своей палатке на главном левом холме.

И сразу же вырубился, уйдя в глубочайший анабиоз.

Сколько проспал, так и не понял. Но меня растолкали, и подорвался я с ощущением, что только — только закрыл глаза. Оказалось, что прошло уже шесть с половиной часов.

— Крис, идут, — раздалось от Лихетты слишком уж спокойное. Уселась рядом.

В палатке мы сейчас одни. Посвежевшая, чистая, снова блондинка, умылась видать в речке. Глазища зелёные с грустью смотрят. Двух павших сестёр мы придали огню.

Как ни прискорбно, но это лишь начало.