Пятная ниже целовать начала, у самого паха, не касаясь уже напряжённого члена. Всё вокруг да около. Шестую я по запаху узнал. Зоррин! Горячая ладошка сразу легла мне снизу на яйца. А у самой головки я ощутил её дыхание. Набухло там ещё больше, но девушка усмехнулась игриво и оставила меня, даже не притронувшись к члену.

Слышу, шепчутся на своём суккубском… а затем сразу три бестии подходят и начинают целовать бёдра, шею, живот, попутно поглаживая. При этом никто член не трогает, он бедный покачивается, и ощущение, что ещё больше растёт. А мучительницы только посмеиваются и причмокивают!

Дальше понять не могу маневра, но, похоже, ласкающих робко моё тело прибавляется ещё! Тихо стонут, мычат, охают, иногда касаются своими сисями… Я уже не могу спокойно стоять, подрагиваю от того, что неожиданно для себя открываются эрогенные зоны там, где не ждал… рук всё больше, губ всё больше. Соски твёрдые чертят по косым мышцам торса и моим соскам. Язычки юркие включаются, ооох… До мурашек и неконтролируемых ахов. Горячие касания везде, кроме губ и члена.

Новая рука! Сзади подкралась, и под шумок между ягодиц опускается! Ещё чьи — то лапки обе булки разводят, хихикают сучки… Я могу, конечно, сжать ягодицы, превратив их в камень, но нежность от ласк такая наплывает, что мысль отчаянная, пусть творят свои пакости, грязные похотливые сладкие паааакости. Ой, палец прямо на сфинктер ложится холодный. Не лезет, просто обозначает. Остальные пальцы ладони рядом упираются под булки.

Стоять, на язык я соглашусь. Но не на урологические манипуляции.

— Что сжался, Крис? — Шепчет в ухо Лихетта! Млять, это её палец там.

Неужели месть⁇ Если эта сука попытается вставить туда палец при Имире, я не знаю, что с ними сотворю. Убью нахер.

— Мальчишкам всегда оскорбление, — продолжает смущать. — А мужчинам, особенно постарше, это помогает извергнуться сильнее.

— Не вздумай, — шепчу угрожающе.

Лишь хихикнула в ответ! Ещё пара сучек подхватила.

Палец послушно массирует снаружи. Но драйв от угрозы остаётся! И вперемешку с робкими ласками, ощущением члена в свободном полёте, который не трогают, но вот — вот. Знанием того, что Имиретта среди них… это невообразимо новое разжигает в мозгу неведомый прежде кисло — сладкий экстаз.

Похотливые сучки не трахают меня физически, но я изнемогаю так, как прежде никогда в самый пик секса!

Губ касается нежный поцелуй. И в этот миг все прочие ласки уходят на второй план. Мне даже не надо смотреть, я знаю. Имира."

"Её юркий и сладкий язычок входит в мой рот.