Деньги, деньги, проклятые деньги! Фернандо тоже нужны были деньги и влияние нашей семьи! Никому не нужна я и мое сердце! Что со мной не так?! И если с Фернандо я распрощалась легко, то Егор засел глубоко внутри. И мне страшно от того, что это навсегда. Он перевернул мое сознание и стер для меня других мужчин.

Мама приносит мороженое, которое я с удовольствием съедаю, щедро поливая клубничным топпингом.

— Давид звонит, — сообщает мама, показывая на планшет и видеосвязь.

Дело в том, что у меня не хватает духу сообщить брату, что я жду ребенка. Я как маленькая девочка пытаюсь скрыть то, что скрыть невозможно. И мама мне потакает в ожидании, пока я решусь на этот шаг. Давид всегда мне был не только братом, но и отцом. И я боюсь его реакции. Наверное, потому что он был прав, когда предупреждал, что не нужно связываться с Егором. А я не верила, шла наперекор и спорила.

— Ладно, время пришло, — выдыхаю я и тяну руку за планшетом.

— Давай я расскажу, и он примет это как данность, — предлагает мама. — А ты иди в комнату, я скажу, что ты спишь.

— Нет, я должна сама, — не хочу вести себя как ребенок. Я взрослая женщина и скоро стану матерью, поэтому должна отвечать за свои поступки. Съедаю еще ложечку мороженого, глубоко вдыхаю и отвечаю на звонок.

— Привет, — улыбаюсь, и брат сдержанно улыбается в ответ. Но это ненадолго. — Как Ева и Мари? — первым делом интересуюсь, хотя все прекрасно знаю. Ева тоже знает, что я беременна, и стойко хранит мою тайну. Главное теперь — не выдать ее Давиду.

— Все хорошо, котенок. Как вы? — брат на работе, в своем кабинете, как всегда, в окружении бумаг и секретарши, которая подает ему кофе. — Ты поправилась, что ли? — усмехается брат. — Или губы накачала? — присматривается к моему лицу.

А я сглатываю. Да, я поправилась, особенно в животе. Да и губы у меня немного припухшие. Доктор говорит, что это нормально.

— Я.… — медлю, ожидая, когда секретарша выйдет из кабинета. — В общем… — перевожу взгляд на закатывающую глаза маму. — В общем вот… — встаю со стула и протягиваю маме планшет, чтобы она показала меня Давиду.

— Правда, она у нас красавица? — говорит мама, а Давид давится кофе и с грохотом ставит чашку на стол.

— Срок шесть месяцев. И, естественно, это ребенок Егора, — выдаю на одном дыхании и сажусь назад.

— Анита, как так?! — впервые вижу брата растерянного, видно, что он злится, но пытается это скрыть.

— Тебе рассказать, как это происходит? — усмехается мамочка и поворачивает планшет к себе.

— Спасибо, я в курсе, — недовольно кидает Давид. — Мам, ну ладно она без ума! А ты почему молчала?!

— Не повышай на меня голос! И не обижай девочку, ей нужны только положительные эмоции! — возмущается мамочка.

Как хорошо, что у меня такая мама, она понимает меня как никто другой.