Я выплеснула ей все, что было у меня на душе, и она плакала со мной, качала в объятьях и много разговаривала, чтобы привести в чувство. А когда мы узнали, что я жду ребенка, сказала, что это счастье.

Я иду в свою комнату — предоставляю маме самой поговорить с Давидом.

— Она и так часто грустит, — печально произносит мама. — Не нужны нам твои нотации! Она очень любит этого мальчика. Скажи, там все так плохо?"

"Застываю на входе в дом, хочется вернуться и запретить им говорить о Егоре! Не хочу ничего слышать! А потом быстро ухожу в свою комнату. Открываю шкаф, достаю толстовку Егора, которую забрала с собой и ни разу не стирала. Но его запах почти выветрился. Сажусь в кресло, утыкаюсь в нее лицом и дышу, пытаясь подавить слезы. Я так скучаю и тоскую. Это все проклятые гормоны! Но мне отчаянно хочется, чтобы он был рядом. Мама не знает, насколько я повёрнута на Егоре. По ночам я ложусь в кровать, обнимаю себя руками, глажу живот, закрываю глаза и представляю, что это Егор. Я разговариваю с ним, тихо рассказывая о нашем сыне, выбираю имя и делюсь о страхе перед родами. В моем воображении Гор нежно гладит меня по волосам, животу, утешает и уверяет, что все будет хорошо, и он всегда рядом. У меня есть красивый большой дом, мама, которая меня во всем поддерживает, любимая работа, самый лучший врач и клиника. Я могу позволить себе все, что хочу, но мои желания нематериальны. Я хочу, чтобы Егор сказал мне, что все будет хорошо.

* * *Прошла ещё одна неделя, и я вновь была на УЗИ, смотрела на своего ребенка и слушала его сердечко. Мой малыш уже может реагировать на мой голос и различать музыку. Он слышит меня и окружающий мир! Доктор запретил мне грустить, потому что малыш реагирует на мое настроение. Это сложно выполнить. Мои гормоны неуправляемы, моя тоска не поддается контролю. Иду по центральной улице, разглядывая туристов, и понимаю, что домой совершенно не хочется. Мне нужно отвлечься, и я иду в магазин детских вещей. Мама говорит, плохая примета покупать что-то для ребенка раньше родов, но я думаю, это все предрассудки. Вижу в витрине переносную люльку, такую красивую, белую с голубыми кружевами, и не могу устоять. И сама не замечаю, как скупаю бутылочки, пинетки, шапочки, костюмчики… По моей просьбе все бережно уложили в люльку, и мой водитель поставил ее на заднее сидение рядом со мной. Я ехала домой и гладила нежную ткань шапочки, перебирая ее пальцами.

— Да, Ева, — отвечаю на звонок. — Надеюсь, ты решила порадовать меня и приехать в Испанию? Я уже соскучилась, и у меня много вопросов про роды и уходу за ребенком. Я очень хочу, чтобы ты была рядом. Мне страшно, — сознаюсь я.

— Я обязательно прилечу к родам. Даже не сомневайся. И прекрати бояться. Все будет хорошо! Слушай, у меня к тебе просьба.

— Да, я слушаю.