—Да прекрати, Белый, бля, — Ваха стукнул меня по плечу, но я все так же разносил подвешенный снаряд, не обращая ничего вокруг.

—Белый, блядь, да все, хватит, — перехватив со спины, друг повалил меня на бок, и мы вместе упали на мат. —Ты себе только хуже делаешь этим. Сегодня важный бой. В таком состоянии я тебя на ринг не выпущу.

Сквозь сносящие удары пульса по вискам я не соображал ничего. Давление надувало внутренности как шар, еще чуть-чуть и лопнут, разорвав все к ебеням.

—Похуй.

—Мне не похуй.

—Это твои проблемы, — бесцветным голосом ответил ему, отмахиваясь от его захвата.

—Ты в кого такой гондон? Ну бросила баба, так что теперь? Подыхать, что ли? Ты только пальцем помани, у тебя таких с десяток сразу будет, хули ты до нее докопался?! Бери вон Азизу, она сама в койку прыгает с радостью, — Ваха выплевывает мне все это вместе с ядом, обрызгивая с ног до головы. Аж передергивало. Любая. Любая могла быть, а мне не нужна была любая…

Вскинув средний палец в воздух, я вышел прочь. Просто понимал, что разрисую морду ему с радостью, и лучше удалиться от греха подальше.

Проще. Было бы проще взять и переключиться, но у меня нутро горело.

Так что нихера не проще, когда мозг варится в собственном соку, а руки сохнут от желания обнять ту, которая уже сейчас небось платье себе выбирала на свадьбу.

В тот вечер я вышел на ринг с одной единственной целью — сублимировать, но вместо качественного боя я разрешил себя уничтожить. Каждый пропущенный удар отдавался невыносимой болью, но я купался в ней. Впитывал и становился с ней единым целым.

Прилетело по носу, и хруст разнесся аж в ушах.

Я люблю тебя, Саша, всегда буду.

Ложь.

Удар по голове — из рассеченной брови прыснула кровь, заливая зрение.

Красные реки стекали по лицу и оседали на груди.

А ты знаешь, если люди по-настоящему любят друг друга, у них дети самые красивые. У нас будут.

Не будут.

Сплюнув кровь, я качнулся на пятках, замахиваясь слабой сейчас рукой и промазывая.

Саш, дай мне время, я должна подготовить своих. Это сложно.

Подготовила. Молодец, справилась.

Боль решила впитаться в меня, и я улыбался окровавленными губами, с радостью принимая каждый удар.

Саш, это наша последняя встреча.

Люди вокруг кричали что-то, зал вопил, а соперник ликовал. Сжирал свою победу по чуть-чуть, а в глазах давно уже пылал огонь победы.

Он разливался во рту сладко-горьким привкусом. Я знал это, на него легко подсесть.

Но не сегодня.

Это последний раз, когда я себе позволил упасть. Утопая в мягкости мата, призывно принимающего мое ослабленное тело.

В нокаут ушел красиво, плашмя, сука.

А проснулся уже в больнице, где были неровно покрашенные стены, что выскабливали глаза из-за своей белизны. Моргать было больно практически так же, как и дышать. А слюну глотнуть — и вовсе невозможно.