Толстушек я никогда не выбирал, а когда жена носила бандитов, то тоже была не пушинкой. Просто Полину я всегда любил. Любую. Сейчас понимал это особенно четко.

Камилла, завидев меня, остановила поглощение печенек и состроила самое скорбное лицо на земле.

— Ну и зачем ты опять ходила к моей жене, м? — я не орал и не бесился. Эмоций на нее не осталось. — Зачем ты провоцируешь во мне жестокость? Тебе мало?

— Я устала сидеть дома! Устала быть никем! Устала носить этого ребенка! — презрительно скривилась. — Я просила ее помощи! Ты зверь! Я боюсь тебя! Боже, как же твоя жена терпела это много лет…

Вы посмотрите, какая сочувствующая!

— Ты мою жену с собой не ровняй.

Она женщина, а ты подстилка.

— Да как ты… — хотела оскорбиться, но я зло рассмеялся, обрывая на полуслове.

— Не нравится определение?

Камилла надулась.

— Так а что ты ведешь себя как блядь? Продаешь себя? Мужикам с седыми яйцами пилотку подставляешь? М? За что тебя уважать? Ценить? Любить? Тебя же одно волнует — деньги.

— Легко быть таким крутым, когда родился у Деда Мороза за пазухой! — неожиданно выдала. — А я из большой семьи, у которой денег никогда не было.

Я хочу жить! Жить красиво! Имею право!"

"— Не за мой счет, — я поднялся.

— Как раз-таки за твой! — заявила прямо в лицо. — Нужен этот ребенок — покупай!

Я только бровь вздернул. Чего?!

— Ты мне квартиру, я тебе отказ от младенца. Иначе…

— Я у тебя его просто отберу, — прервал жестко.

— Забирай, — легко согласилась. — А я на шоу всякие пойду! Ославлю тебя на всю Москву! Жене изменял, ребенка сделал, затем вообще отобрал у матери… — перечисляла мои грехи.

Я закатил глаза. Угрозы всяких прошмандавок меня не впечатляли.

— Про жену твою тоже всякого расскажу, — тупая, а мое слабое место знала.

 — Скажу, что она такая же как ты.

— Какая? — скептически уточнил.

— Придумаю!

— Ты слишком тупая, чтобы думать, — я вздохнул. — Реально в психушку хочешь. Я заплачу, чтобы тебе диагноз после родов нарисовали, хорошо будет: казенная квартира, платить не надо.

— Ты не сможешь… — выдохнула испуганно. — Твоя жена не позволит! Я к ней обращусь!

— Знаешь что, — неожиданно пришла умная мысль в голову. — А иди-ка ты нахер. Ребенок твой — твой. Ты мать. Вот и расти, воспитывай. Захочешь доказать мое отцовство и падать на алименты — вперед.

Если время будет между стиркой пеленок, потому что на подгузники у тебя не будет денег.

Я ушел, оставив ее переваривать. Сам в своих словах не был уверен. Но сейчас в моей жизни была полоса такая — хрен пойми что. Камилла слишком уверовала в свой живот. По сути, я к нему имел отношение ровно столько, сколько сам решил. Даже в свидетельстве о рождении мое имя будет стоять, если я так захочу. Она может судиться со мной, и максимум алименты фиксированной суммой.