Лидия Ивановна, притихшая и наверняка злая как тысяча чертей, шла сзади, прислушиваясь к нашему разговору. Но после ее гадких, мерзких слов отчего-то было совершенно все равно, что она подумает. Теперь все равно.

— Не расстраивайтесь, Катя. Не все люди такие «замечательные», как наша соседка. А с такими надо всегда жестко и бескомпромиссно. Допускается даже хамить. Лично я предпочитаю сразу выйти на конфликт и тем прервать всякое общение. Не вижу смысла держать возле себя неприятных мне людей.

— Мне кажется, есть какой-нибудь более вежливый вариант, — не упустила возможности показать свое отношение к происходящему.

— Найдете, свистните, тоже буду использовать, — тут же пошел навстречу Андрей, — с удовольствием.

Смех мужчины заставил Лидию Ивановну пробурчать очередную порцию гадостей себе под нос, но мы уже поднимались наверх и не слышали, что конкретно она говорит. Оставалось лишь закатить глаза.

Я немного расслабилась. Противная дама осталась позади, мы снова вдвоем и через несколько мгновений я смогу скрыться за огромной и надежной металлической дверью и отдохнуть.

С Андреем расставаться одновременно и хотелось и не хотелось.

С одной стороны, было страстное желание прижаться, обнять, дышать им, слышать его. С другой, остаться в тишине и спокойно все обдумать не помешает. И помечтать, конечно же!

Мы поднялись на свою площадку и замерли. Посмотрели друг на друга. Синхронно вздохнули.

— Вот мы и пришли, — зачем-то сказал Андрей.

— Да, — так же «умно» ответила я.

— По домам? — спросил мужчина, кивая в сторону своей двери.

— Разумеется, — подтвердила, доставая ключи.

Я отвернулась, чтобы вставить ключ в замок и в миллионный раз мельком увидела брелок — давний подарок Машки — с надписью: «Just do it».

И впервые в жизни подумала, а чего я, собственно, боюсь? Общественного мнения? Глупого и недостойного поведения соседок, когда узнают правду? Реакции мамы с папой?

Это моя жизнь и только я здесь решаю, что делать, а чего не стоит. Да и обществу, что ни говори, начхать, чем я там занимаюсь. Соседки переживут. Пусть вон ориентацию на крайний случай сменят и изводят друг друга. А родителям, вполне вероятно, мой выбор вполне понравится. А я тут боюсь и не решаюсь, хотя точно знаю, чего хочу.

Или кого.

Моя жизнь. Единственная.

— Не тупи, Катя, — произнес внутренний голос, — иди давай.

И я пошла. Нырнула в омут с головой. А если точнее — в соседнюю с моей квартиру. Потому что хочу.

И была ночь страсти. И совместный, заказанный посреди ночи ужин. И ванная с пеной и шампанским. И совместное пробуждение, о котором я пусть и не мечтала, потому что просто не думала о том, насколько это здорово — просыпаться с любимым. И завтрак, наскоро сварганенный из найденных продуктов.