Не очень разбираюсь в гипнозе и прочих психологических штучках, но уверен, лично в моем случае запах еды — самое действенное средство, ибо я замер как змей перед факиром и отсчитывал шаги спускающейся с тазиком пельменей или вареников дамы, надеюсь, в мою сторону.

Шаг. Глоток.

Шаг. Еще глоток.

— Добрый вечер, Андрей, — раздался за спиной голос Маргариты.

Вздрогнул всем телом, выходя из странного транса, обернулся, машинально поздоровался.

Сегодня соседка была в симпатичном платье синего цвета, выгодно подчеркивающем ее изгибы. Особенно красиво на синем фоне смотрелась серебряная кастрюлька, источающая умопомрачительный аромат.

— Я сегодня ударилась в кулинарию, вот, вареников с картошкой приготовила, да что — то увлеклась, на роту солдат налепила. Еще и подруга неожиданно пригласила в кафе, пора собираться и бежать. Вы не против, если я вас угощу? У меня целая морозилка еще, а эти горяченькие, вкусненькие.

Маргарита замерла, ожидая моей реакции, и я не стал разочаровывать хозяюшку. Рассыпаясь в комплиментах, принял царский дар, пообещав завтра занести чистую кастрюлю.

Может, стоило сдержать порыв, но именно это блюдо — мое слабое место. Да и совесть радостно нашептывала: «Она все равно уходит, вареники остынут, будут невкусными. И вообще, кто разогревает вареники? У нее еще много, а у нас совсем ничего нет, мы голодные».

Кастрюлю прижимал к груди как самое дорогое, что есть на белом свете. Ехидные мысли, что повелся на хитрость Маргариты, отпинывал двумя ногами. Ну и хитрая, ну и молодец, зато какие вареники!

А они были потрясающими. Нежные, пышные, с огромным количеством начинки, с золотистым ароматным лучком. Жаль, холодильник еще не лишился своей невинности и не содержал нужный и важный соус — стоял не подключенный. Пришлось, преодолевая невероятное тяготение к кастрюле, удалиться в сторону ближайшего магазина.

И, конечно же, по гадскому закону подлости последнюю банку сметаны покупала Катерина. Как зачарованный следил за развитием событий, поскольку продавец дала мне призрачную надежду завладеть вожделенной банкой:

— Пятнадцати процентов нет. Двадцать брать будете?

— Двадцать — это сильно жирно. Я люблю покислее, — отвечала Катя, и я уже мысленно уподоблялся Пацюку из «Вечера на хуторе близ Диканьки», окуная вареники в миску со сметаной и не просто отправляя их в рот — запихивая, заливая сверху сметаной, чтобы за ушами трещало.

— Другой нет, это последняя банка. Привоз только завтра, — продавец развела руками, оставляя выбор за придирчивым покупателем.

— Ну, тогда беру! — обломила все мои влажно — сметановые фантазии соседка. — И масло сливочное, маленькую пачку.

Не смог сдержать разочарования.