А чуткие как у слепца пальцы ощупывают детское личико, трогают прикрытые дрожащие веки, кнопку носика, пухлые губки, мягкий клинышек подбородка, щечки… И снова их путь лежит вниз, к чуткому животику, к гладенькой внутренней стороне бедер, полностью открытых маленькими трусиками. Он проверяет, едва касаясь, насколько увлажнились между ног штанишки, — она уже мокренькие! Маленький бугорок набух нестерпимым желанием, истекает смазочкой. Санечке уже невмоготу, и она инстинктивно подается низом живота, стремясь прижаться писей к его пальцам. Но дядя убирает руку, и снова начинается медленная пытка."

"Его самого безумно возбуждает эта игра. Мучая девочку, не давая ей изойти, только увеличивая это желание, он наливается тугой плотью до помутнения разума. Игорь Сергеевич бросается крепко и жадно целовать детский рот, впивается тугим засосом в шейку, метит жгучими синячками грудь, лижет сосочки. Потом перекладывает едва живую, дрожащую от страсти малышку на диван и прижимается лицом к горячим, но покрытым нервно-ознобными пупырышками гусиной кожи бедрам. Он целует и облизывает ее ножки снизу до верху, щекочет языком в самом верху, в самом нежном и чувствительном месте, вдыхая призывный влажный аромат девичьего паха. На трусиках, между ножек, уже заметное мокрое пятно, а девочка нетерпеливо ерзает под ним, двигает животиком, стонет жалобно, просительно… Игорь Сергеевич сам не в силах больше терпеть и сдерживаться: ему безумно хочется видеть последний предел ее наготы. Учитель быстро стягивает с предупредительно поднятых ножек штанишки, роняет их на пол, а Санечка тут же раскидывает коленки, да так широко, что щелка писи раскрывается маленьким розовым кружочком, в котором влажно поблескивают от смазочки два дивных, нежных лепесточка. Они тоже раскрылись, являя взору мужчины тесный глазок влагалища. Не в силах дождаться, когда же дядя Игорь начнет, девочка сама тянет туда руку, но он перехватывает, не пускает и наклоняется к писе. В нескольких миллиметрах от этого поразительного гибрида ароматного цветка и сочного плода он останавливается и щекочет своим дыханием, чуть отстраняется, предупреждая ее попытки придвинуться, прижаться писей к лицу, а потом начинает обводить, языком вокруг этого воспаленного страстью местечка, вызывая еще больший зуд и уже не стоны, а вскрики, полные мольбы и желания. «Палач» неумолим. Его маленькая жертва измучена: ей очень-очень хочется, она всхлипывает, дрожит, ее писечка истекает и тоже подрагивает, ощетинившись палочкой клитора — маленького девчачьего членика, восставшего, высунувшего свою отзывчивую головку. Он все лижет и лижет пухлые внешние губки и лишь иногда быстрым движением языка снимает в самом низу щелки сладкую каплю набежавшей влаги.