— Тебя папка прямо из школы забрал?

— Ага, прямо с урока…

— А что сказал?

— Ничего! — она удивленно пожала плечами. — А правда, что Наташа с Вами не живет больше?

— Правда. Ее мама вернулась вчера, да ты и сама ведь знаешь.

— Я думала, может останется.

Игорь Сергеевич ничего ей не ответил, вздохнул, ласково потрепал волосенки и повел девочку в гостиную.

— Ну, иди ко мне, моя маленькая, ласковая спасительница! Мой прелестный лесной эльф! — Саша тихонько засмеялась его необычному, грустно — поэтическому тону.

— Сколько же на тебе всего надето! С ума можно сойти! — шутливо ворчал учитель, стаскивая по ее ножкам гамаши, теплые колготки, а следом тонкие.

— Нет, так мы не справимся! Садись-ка на диван… Саша села и полуооткинулась на локти, отдавая дяде Игорю свои запутанные, полу оголенные ножки. Под платьем белья оказалось не меньше. Наконец, на девочке остались только беленькие в цветочках трусики. Игорю Сергеевичу раздеваться было не надо: с утра он лишь накинул халат на голое тело и теперь, распахнув его, усадил малышку на колени.

— А трусики? — удивилась Саша.

— А трусики пусть будут. Ну что это, все время без них, да без них. Давай теперь в штанишках попробуем, а?

— Давай! — охотно согласилась девочка, чуя какую-то новую выдумку. Загадочно улыбаясь, Игорь Сергеевич внимательно оглядел сидящую верхом лицом к нему девочку: ее глазенки сияли горяченьким интересом под густой русой челкой. Остальные волосы был аккуратно зачесаны назад и схвачены резинкой с бантиком в длинный хвост. Осторожненько, чтоб не дернуть и не причинить малышке боли, он освободил волосы, и они водопадом чистого шелка рассыпались по спине. Мужчина играл пальцами с этими длинными невесомыми прядями, перекинул часть их на грудь, поднес к лицу и вдохнул знакомый пьянящий аромат.

— Сашенька, а ты никогда с папой, или сама не пробовала играть, чтобы кончать, не дотрагиваясь до писи?

— Нет, ни когда…

— Давай попробуем? Я буду ласкать тебя везде-везде, где тебе приятно, а ты думай о чем-нибудь таком… Ладно?

— Ладно!

И они начали странную, мучительно-сладкую игру, выискивая на теле девочки те местечки, от прикосновений и щекотки которых наслаждение по капельке стекало к низу живота, нежным зудом отдавалось в маленьком лоне, скапливалось там, увлажняя губки и щелку. Вот дядя Игорь, чуть касаясь подушечками пальцев, пробегает по шейке, груди, пупырышкам сосочков (тут же окрепших и заострившихся) и вниз по животику, до самой резинки штанишек. Вторая рука проделывает тот же путь по спине. Приняв правила игры, девочка терпеливо переносит щекотку, и лишь вздрагивает, словно лошадка, да иногда вырвется полу проглоченный смешок.