“Отбракованный” — такой статус стоит в моём интерфейсе. Значит такие, как я, всегда хотят выбраться. Но вот значит “стертый”? И почему я заперт на куске земли, ограниченном стенами?

Покосившись на тяжело дышащую девушку, которая похоже пытается справиться с обуревающими её эмоциями, уточняю.

— Насколько большая площадь у изолированного участка? Почему ты называешь себя стёртым? Как сам здесь появился?

Несколько раз моргает, смотря на меня. И снова извергает поток слов.

— Здесь много места. Очень много. Толб не знает, как посчитать точно. Он мог раньше, когда-то давно. Но сейчас не может. Потому что он стёртый. Вы отбракованы, а мы стёрты. Вот и вся разница, мясо. Другой нет. А появился Толб так же. Р-раз и очнулся на земле. Только не здесь, а в Серых скалах. Там появляются такие, как я. А вы в Тёмном лесу. Несправедливо.

В чём именно заключается несправедливость, уточнить не успеваю — откуда-то из леса доносится громкий крик. На этот раз орёт мужчина. И как мне кажется, причина для такого безумного вопля может быть только одна — дикая, непереносимая боль.

Сразу же приставляю тесак к горлу карлика. Тихо шиплю.

— Попробуешь закричать, прикончу.

Поворачиваю голову к блондинке.

— Найди чем заткнуть ему рот.

Чуть замешкавшись, та перемещается к сумке, тоже сделанной из какой-то шкуры, и с усилием тянет завязки, распутывая узел. Через несколько секунд возвращается обратно, неся в руке кусок грубой ткани, испачканный кровью. Если не ошибаюсь, отрезан он от такого же комбинезона, как тот, что сейчас на мне."

"Забив импровизированный кляп в глотку карлика, переворачиваю его, утыкая лицом в землю. Снова бросаю взгляд на девушку.

— Ты забираешь его, а я сумку и топор. Бежим вон к тем деревьям.

На всякий случай указываю рукой направление, а сам бегу к сумке. Подхватив её, тихо матерюсь про себя из-за веса и направляюсь к топору. По пути вижу, как девушка быстро шагает к противоположному краю поляны, таща с собой карлика.

Через несколько секунд уже направляюсь следом. Нести одновременно и сумку, и топор тяжело, но бросать трофеи не хочется. По-хорошему, сейчас бы снять с трупа Брена самодельные ножны под тесак, но боюсь, на это уже нет времени.

Укрывшись за стволом дерева, ставлю сумку рядом на землю. Топор укладываю на неё, а тесак оставляю в правой руке. Покосившись на блондинку, которая вопросительно поднимает брови, шёпотом объясняю.

— Подождём и посмотрим, кто там.

Судя по выражению лица, девушка считает идею не слишком удачной, но, по крайней мере, не спорит и не пытается немедленно свалить. Я же отталкиваюсь от очень простой мысли — если к поляне приближаются новые охотники, то они в любом случае обнаружат наши следы и двинут в погоню.