Видимо, что-то натворил, раз его обездвижили. Сидит скулит.

Кабинет пылает расцветкой так, будто его подожгли. Обои белые, но повсюду оранжево-алые картины с абстракциями, мебель темно-вишневая, вычурные статуэтки и разноцветные книги на полках шкафа. Обжигающее зрелище.

Пахнет полевыми травами и сигаретами.

В углу свистит чайник.

На вешалке висит новенькое мужское пальто черного цвета и еще одно – женское: пыльное, потрепанное, которое никто, судя по ткани, не носил годами.

Адриан мягко улыбается мне. Ион сидит с видом, будто кто-то дал ему подзатыльник.

Августина кивает мне на стул рядом с Клыком, пациент начинает вопить:

– Она умре-ет, – он задерживает дыхание, – она умрет!

– Что? – пугаюсь я.

– Он думает, что выдыхаемый им воздух ядовит для людей, – поясняет Августина. – Напомни, как болезнь называется?

– «Бред Котара», – пожимает плечами Ион и делает глоток чая с молоком, после чего устало колотит ложкой по кружке.

Адриан наливает чай и мне.

На нем сегодня черная ряса, но этот цвет парню совсем не идет, его светлая аура с ним не сочетается.

– Молоко, сахар? – спрашивает он с улыбкой и касается моего плеча.

– Только сахар. Две ложки, спасибо, – смущаюсь я. – А почему, когда мы встретились в палате, он не боялся никого отравить?

– Клык положил в углах траву, которая якобы нейтрализуют его яд, – отвечает Ион. – И мыши, видите ли, единственные существа, невосприимчивые к его яду.

Клык сильнее надувает щеки. Весь красный. Рыжие волосы парня торчат, будто его ударило молнией, он еще и щелкает своими сточенными клыками.

Августина хлопает его по щекам. Клык начинает вопить и снова задерживает дыхание.

Я подпрыгиваю на стуле, когда ноги касается белая мышь. Клык кидается за ней и падает со стула. Адриан ловит его на лету, едва успевая, аккуратно опускает на пол, пока мышиный король взывает к милости богов над душами его несчастных зверьков. Потом Клык кряхтит и ползет гусеницей за мышью.

– Последний раз спрашиваю, куда ты спрятал телефон? – говорит Ион, хватая Клыка за шиворот. – Или твои мыши по очереди будут учиться летать с четвертого этажа.

Главный врач ловит за хвост белого мышонка и идет к окну.

Клык начинает вопить:

– Под доской в правом углу, – скулит он, – под доской он… только не Жужа… Жужу не надо! Лучше меня!

– Умничка, – хвалит Ион и развязывает руки Клыка.

 – А теперь ты выйдешь отсюда и покажешь врачам, которые тебя ждут у палаты, эту доску. – Клык бурчит и уходит. Ион ругается вслед, отдавая ему в руки мышонка: – И Рататуя своего забери!

Мне становится не по себе.

Психи. Маньяки. И Крецу. Я осознаю, что Ион одним взглядом способен придавить человека к полу, если пожелает.

– Вы чудовища! – рыдает Клык.