– Георгий усадил Пашина на плоский камень у тропинки, сделал приглашающий жест.

Антон, уняв волнение, последовал за ним. Внутри дольмена, накрытого мощными плоскими каменными плитами, было темно. Постояли, привыкая к полумраку.

– Становись, – показал Георгий на голый каменный бугор с углублением посреди округлого помещения. Впрочем, помещением эту странную полость со множеством ребер и стоящих вплотную каменных глыб назвать было трудно. «Камера», – подумал Антон, пытаясь прогнать сосущий холодок под ложечкой.

– Ты уже бывал внутри резонатора, – сказал Георгий тусклым голосом (эхо здесь отсутствовало полностью).

 – Поэтому расслабься и медитируй.

– Молча?

– Можешь что-нибудь спеть, – усмехнулся Витязь. – Хотя обряд требует тишины.

– Когда начнется очищение?

– Ты поймешь. Сориентируйся и стань лицом к северу.

Антон повиновался.

Георгий сжал его локоть, удалился."

"Антон расставил ноги, опустил руки вдоль туловища, закрыл глаза. Снаружи в дольмен не проникал ни один звук, поэтому казалось, что он спустился в глубокое подземелье. Внезапно тишина стала буквально осязаемой и обрушилась на голову водопадом! Сердце Антона рванулось в груди испуганной птицей, а потом замедлило бой.

И на него снизошло небывалое, удивительное, космическое успокоение!

Он увидел свет.

Этот свет существовал как бы отдельно от него и в то же время пронизывал все его существо. Но главное – он успокаивал, умиротворял, нес неизъяснимое облегчение и покой.

Затем внутри Антона началась какая-то работа. По жилам побежали сотни и тысячи крохотных газовых пузырьков, расширяясь и схлопываясь, щекоча каждую клеточку тела, прочищая каждый канальчик, лаская каждый нервный узел.

И сопровождалась эта внутренняя возня такой возрастающей волной возбуждения, что Антон с трудом удержался от ликующего и радостного смеха.

Сколько длился этот процесс, вызвавший воодушевление и желание двигаться, куда-то бежать, что-то делать, Антон не знал. Показалось – очень долго. А вслед за тем Антон почувствовал, что буквально распадается на струи огня, растворяется в пространстве и космической бездне, пронизанной лучами мириад звезд!

Впрочем, это были не звезды. Один из лучиков такой звезды, лунно-призрачный, невесомый, ощутимо электрический, вонзился в голову Громова, и перед его глазами на несколько мгновений развернулась удивительная картина: сияющие золотые и серебряные купола гор, перламутровое море, сеть красивых дорог, странные экипажи и существа в них, замок на одной из плоских вершин ближайшей горы, описать который земным языком вряд ли представлялось возможным.

Ворота замка раскрылись, из них вышла женщина неземной красоты в сияющих эфирных одеждах, похожая на Валерию и на маму Антона, протянула к нему руки.