– О чем?

– Обо всем!

– Какое право ты имеешь…

– Ага, ясно, – кивнула Оксана, – что пила? Или ела?

Вдруг на меня навалилась апатия.

– Салат «Цезарь» в кафе.

– И что в нем было?

– Ты никогда не пробовала салат «Цезарь»? – скривилась я. – Листья салата, белое куриное мясо, гренки и сливочный соус, который в некоторых ресторациях заменяют на майонез, чем делают блюдо совершенно несъедобным!

– Я не раз ела «Цезарь», – спокойно ответила Оксана, – не о нем речь. Ты пила что-нибудь?

– Сок свежевыжатый, из яблок с сельдереем, готовили при мне.

– Еще что?

– Ничего.

– За весь день?

– Угу.

– Нельзя сказать, что ты обжора, – вздохнула Оксана, – постарайся припомнить, может, случилось нечто… Ну кто-нибудь дал тебе таблетку или накапал настойку?

– Зачем? – осторожно спросила я, отодвигаясь подальше от Ксюты. – Не подходи ко мне близко.

– Почему? – резко поинтересовалась Оксана и придвинулась почти вплотную.

Я чуть не задохнулась от запаха пота и быстро зажмурилась, чтобы не видеть ее лица.

– Почему? – повторила та, которую я считала своей лучшей подругой. – А ну открой глаза.

Я послушно подняла веки и неожиданно выпалила:

– Ты жутко противная и не моешься!

Оксана отошла к окну, села в кресло и спросила:

– Ну-ка скажи, сколько лет мы вместе?

– Страшное дело! Столько не живут!

– Почему же ты раньше не делала замечаний о моей неряшливости?

Я призадумалась:

– Ну… ты так не пахла!

Оксана кивнула:"

"– Правильно.

Я хирург, душ принимаю минимум два раза в день, а иногда три, четыре захода в ванную делаю, и ты об этом знаешь. Внешность моя несильно изменилась. Я, конечно, не красавица, нос длинноват, глаза, может быть, слишком близко посажены, но до вчерашнего вечера ты на это не обращала внимания. Ведь так?

– Да, – растерянно кивнула я.

– И что случилось двенадцать часов назад, сделай одолжение, расскажи?

Я помедлила пару минут, потом достала из сумки пустой пузырек:

– Вот.

– Это что?

– Не знаю. Но я выпила красную жидкость, причем дважды. В первый раз подействовало изумительно, мигрень прошла в мгновение ока, а во второй началась чертовщина.

Оксана повертела в руках флакончик, понюхала его, потом заперла дверь на ключ и приказала:

– Теперь рассказывай абсолютно все.

– Ладно, – кивнула я, отчего-то чувствуя себя маленькой девочкой, стоящей перед сердитой бабушкой, – только ты меня не выдавай!

– Начинай, – поторопила Ксюта.

Если кто и умеет слушать рассказчика, так это милиционеры и врачи. Оксана ни разу не перебила меня, только изредка качала головой.

– Ну ты даешь! – сказала она, когда я замолчала. – Вообще никакого ума нет! Зачем взяла пробирку?

– Хотела заполучить средство от мигрени!

– Ну и дура! – неожиданно заорала Оксана.