Но пройти через эти ворота мне не удавалось.

Мама сказала, что, если я хочу выучить тригонометрию, ее долг помочь мне. Каждый вечер мы усаживались за кухонный стол, исписывали кучу бумаги и рвали на себе волосы. Мы по три часа тратили на одно задание, но каждый полученный ответ оказывался неправильным.

– В школе мне не давалась тригонометрия, – стонала мама, захлопывая учебник. – И даже то, что знала, я давно забыла!

Отец в гостиной просматривал чертежи зернохранилищ и что-то бормотал себе под нос. Я смотрела, как он что-то рассчитывает, меняет углы и удлиняет балки.

Хорошего образования отец не получил, но сомневаться в его знаниях не приходилось. Я чувствовала, что, если покажу уравнение ему, он сразу же решит его.

Если бы я сказала отцу, что собираюсь поступить в колледж, он ответил бы, что место женщины – дом, что мне следует изучить лекарственные травы – «Господню аптеку», как он всегда говорил, улыбаясь про себя, – чтобы заменить маму. Он сказал бы еще очень многое – что я хочу поставить знания человека выше знаний Бога. И все же я решила спросить его про тригонометрию. Этими человеческими знаниями он явно обладал, я была в этом уверена.

Я переписала задачу на чистый лист бумаги. Отец не заметил, как я подошла. Осторожно и медленно я положила листок поверх его чертежей.

– Па, ты можешь это решить?

Отец сурово посмотрел на меня, потом взгляд его смягчился. Он повертел лист, взглянул на задачу и начал быстро царапать цифры, кружки и большие дуги. Решение его не походило на решения из моего учебника. Оно вообще ни на что не было похоже. Усы отца топорщились, он что-то бормотал себе под нос. Потом перестал царапать, посмотрел на листок и дал правильный ответ.

Я спросила, как он решил задачу.

– Я не знаю, как ее решать, – ответил он, протягивая мне листок. – Я знаю только, что это – ответ."

"Я вернулась на кухню, сравнила чистое, сбалансированное уравнение с хаосом незаконченных вычислений и непонятных каракулей. Необычность страницы поразила меня: отец владел этой наукой, мог расшифровать ее язык и логику, мог ее согнуть, повернуть и выжать из нее истину. Но, как и все, что попадало ему в руки, она превращалась в хаос.

Тригонометрией я занималась месяц. Иногда синусы, косинусы и тангенсы врывались в мои сновидения.

Мне снились загадочные углы и головоломные вычисления. Но никакого прогресса я не добилась. Я не могла научиться тригонометрии самостоятельно. Но я знала человека, которому это удалось.

Тайлер предложил мне встретиться у нашей тети Дебби, потому что она жила рядом с университетом Бригама Янга. Я ехала три часа. Стучать в дверь было неловко. Тетя была маминой сестрой, и Тайлер жил у нее, когда учился на первом курсе. Но больше я о ней ничего не знала.

Дверь открыл Тайлер.