Шон показал мне, как ослабить захват: где пальцы противника слабее всего, а кости моей руки наиболее крепкие. Через несколько минут я научилась выскальзывать даже из его сильных пальцев. Шон научил меня уклоняться от удара и показал, куда бить, чтобы повредить дыхательное горло.

На следующее утро наш трейлер разгрузили. Мы забрались в кабину, получили новый груз и ехали еще два дня, наблюдая, как белые линии гипнотически скрываются под капотом цвета слоновой кости. Развлечений у нас было немного, поэтому мы играли в разговоры. В этой игре было всего два правила.

Во-первых, в соседних словах менялись местами первые буквы.

– Ты – не моя младшая сестра, – говорил Шон. – Ты – моя сладшая местра.

Слова он произносил лениво, и буквы звучали у него не так, как у всех.

Второе правило заключалось в том, что каждое слово, содержащее в себе цифру, нужно было изменить так, чтобы цифра стала на единицу больше. Например, в слове «смотри» была цифра «три», которая в нашем разговоре становилась «четырьмя».

– Сладшая местра, – мог сказать Шон, – смотри (при этом «смотри» он заменял на «смо-четыре») будь внимательна.

Впереди пункт проверки, а платить штраф я просто («просто» он менял на «про-двести») позволить себе не могу. Пора опять (здесь «опять» он менял на «о-шесть») пристегнуть ремень.

Когда это нам надоедало, мы включали рацию и слушали переговоры между водителями трейлеров, колесивших по трассам Америки.

– Остерегайтесь зеленого тарантаса, – произнес грубый голос, когда мы находились где-то между Сакраменто и Портлендом. – Полчаса тусовался в моей слепой зоне.

Шон объяснил мне, что тарантасами водители больших трейлеров называют обычные машины и пикапы.

Другой голос пожаловался на красный «феррари», который играл на трассе «в шашечки» на скорости 120 миль в час.

– Чертов ублюдок чуть не врезался в синий «шевроле», – пробился сквозь помехи еще один низкий голос. – Черт, в «шевроле» дети. Кто-нибудь впереди может унять этого гада?

Голос назвал свое местоположение.

Шон сверился с дорожным указателем. Мы были впереди.

– Я белый Пит на рефрижераторе, – произнес он.

Настала тишина, все искали в зеркалах белый тягач Peterbilt с рефрижератором. Затем ответил третий голос, еще более грубый, чем первый:

– Я – синий KW, тащу сушильную камеру.

– Вижу, – ответил Шон и показал мне темно-синий Kenwort чуть впереди нас.

Когда в наших зеркалах появился «феррари», Шон поддал газу и догнал Kenworth. Теперь два пятидесятифутовых трейлера ехали бок о бок, блокируя обе полосы. «Феррари» гудел, дергался взад и вперед, нажимал на тормоза, снова сигналил.

– Как долго его держать? – со смешком произнес хриплый голос.

– Пока не остынет, – ответил Шон.

Через пять миль они его пропустили.