С нервной улыбкой она протянула батончик Шону, но тот возмутился:

– Где мой «Сникерс»? Ты что, опять забыла?

– Ты же отказался! – воскликнула Сэди, и глаза ее заблестели. – Я отдала его Чарльзу!

– Забери!

– Я куплю тебе другой!

– Нет!

Взгляд Шона стал ледяным. Улыбка – обычно лукавая и игривая – превратилась в оскал.

– Я хочу тот «Сникерс». Забери его или не возвращайся.

По щеке Сэди покатилась слеза, тушь на ресницах потекла. Она вытерла щеку и снова улыбнулась. А потом подошла к Чарльзу и, сделав вид, что ничего не случилось, спросила, не отдаст ли он ей «Сникерс».

Парень полез в карман, вытащил батончик и с изумлением смотрел, как девушка возвращается к Шону. Сэди вложила батончик в ладонь Шона как примирительную жертву и стала ждать его реакции, уставившись глазами в пол. Шон притянул ее к себе, усадил на колени и в три укуса съел батончик.

– У тебя красивые глаза, – сказал он. – Словно у рыбки.

Родители Сэди развелись, и весь город сплетничал о ее отце. Когда слухи дошли до мамы, она сказала, что теперь понимает, почему Шона потянуло к Сэди.

– Он всегда защищал ангелов со сломанными крыльями, – добавила она.

Я молчала. Он снова сунул меня в унитаз с такой силой, что я сильно стукнулась носом. Я закрыла глаза, но запах не давал забыть, где я нахожусь.

Шон разузнал расписание Сэди и запомнил. Он стал «провожать» ее в школу, особенно в те дни, когда у нее были занятия в разных местах. Он выезжал на трассу и, заметив ее, останавливался – слишком далеко, чтобы она могла подойти, но не настолько, чтобы она его не увидела. Обычно мы делали это вместе, Шон и я, почти каждый раз, когда ехали в город, а порой, когда нам вовсе не нужно было в город.

Так продолжалось до того дня, когда Сэди показалась на ступеньках школы с Чарльзом. Они смеялись, и Сэди не заметила грузовик Шона.

Я видела, как лицо брата напряглось, потом расслабилось. Он улыбнулся мне.

– Я придумал идеальное наказание, – сказал он. – Я просто перестану ее замечать. Этого достаточно, чтобы заставить ее страдать.

Шон оказался прав. Когда он перестал отвечать на ее звонки, Сэди впала в отчаяние. Она велела мальчишкам в школе не подходить к ней – а вдруг Шон увидит. Когда Шон сказал, что ему не нравится одна ее подруга, Сэди вообще перестала с кем-либо общаться.

Сэди приходила к нам каждый день после школы. Я видела, как снова и снова повторяется история со «Сникерсом» – в разных формах, с разными предметами. Шон просил стакан воды. Когда Сэди приносила, он хотел льда. Когда она приносила лед, он говорил, что хотел молока. Потом снова просил воду, со льдом, безо льда, потом сок. Так могло продолжаться до получаса, а потом наступала очередь последнего испытания: Шон просил то, чего у нас не было.