Родители сели рядом с Эмили. Они похлопывали ее по плечу, сжимали ей руки. Ричард расхаживал у них за спиной. Он был подавлен и встревожен. Ему хотелось что-то сделать, и он с трудом сдерживался.

Ками все еще сидела за пианино. Она смотрела на всех с недоумением. Она не понимала Эмили, не понимала, почему Ричард злится, почему он каждые несколько секунд останавливается и смотрит на отца, ожидая слова или жеста – любого сигнала к тому, что нужно что-то делать.

Я смотрела на Ками, и сердце мое сжималось. Мне было досадно, что она стала свидетелем этого. Я представляла себя на месте Эмили, это было совсем не трудно, я постоянно об этом думала. Я снова оказывалась на парковке, снова смеялась тем диким, неестественным смехом, стараясь убедить окружающих, что с моей рукой все в порядке. Не сознавая, что делаю, я вскочила, подбежала к брату, схватила его за руку и потянула за собой к пианино. Эмили еще всхлипывала, и я зашептала, пока меня никто не слышал. Я сказала Ками, что это очень личная ситуация, что завтра Эмили будет стыдно. Ради Эмили мы должны разойтись по своим комнатам и предоставить все отцу.

Ками поднялась. Она решила поверить мне. Ричард мешкал, то и дело посматривая на отца. Но потом ушел вслед за женой."

"Я вышла за ними в коридор, но потом вернулась. Я сидела за кухонным столом и смотрела на часы. Прошло пять минут, десять… «Ну же, Шон, – твердила я про себя. – Ну же, приходи!»

Я убедила себя, что если через несколько минут Шон появится, значит, он волнуется, как Эмили добралась до дома – не поскользнулась ли она, не сломала ли ногу, не замерзла ли в поле до смерти. Но он не появился.

Через двадцать минут Эмили перестала дрожать. Отец взялся за телефон.

– Приходи и забери свою жену! – рявкнул он в трубку.

Мама обнимала Эмили, а та положила голову ей на плечо. Отец вернулся на диван и похлопал Эмили по руке. Я смотрела, как они сидят втроем обнявшись. Мне казалось, что все это уже происходило и все роли хорошо отрепетированы. Даже моя.

Прошло много лет, прежде чем я поняла, что произошло той ночью и какова была моя роль. Как я открыла рот, когда должна была молчать, и как промолчала, когда должна была говорить. Нужна была революция, переворот старых ролей, привычных нам с детства. В тот момент нужна была женщина, освободившаяся от притворства, женщина, которая могла стать мужчиной. Высказать мнение. Действовать, презрев почтение. Нужна была женщина, готовая стать отцом.

Французские двери, которые установил отец, скрипнули и распахнулись. Появился Шон в тяжелых ботинках и толстом зимнем пальто. Из складок толстой шерсти выглядывал Питер – Шон пытался защитить его от холода. Питер потянулся к Эмили. Она прижала его к себе. Отец поднялся. Он сделал знак Шону, чтобы тот сел рядом с Эмили.