Наконец, впереди показалась первая крупная развилка. Часть скалы над поворотом имела буроватый оттенок. Здесь от основной тропы отходили сразу несколько проходов. Собаки замерли, тщательно принюхиваясь. Чейн и его товарищи спустились к нам и замерли, ожидая решения куратора.

Лабиринт сам по себе опасен не был — адептов заставляли учить карты, а проходы вдали от Сердца не менялись. Опасны были духи и область вокруг Сердца. Но предсказать появление этих существ было невозможно. И каждый отряд жаждал справиться с заданием быстрее остальных.

Вот только по иронии судьбы самый короткий путь к выходу шел через Сердце Лабиринта. Поэтому всегда приходилось искать дорогу, достаточно удаленную от опасных мест и достаточно короткую, чтобы выиграть.

Вестейн думал недолго. Куратор направился в один из средних проходов, и отряд потянулся за ним. Я прошла десяток шагов и только после этого сообразила, что Стужа за мной не идет.

Оказалось, моя пушистая красотка уселась посреди тропы.

— Что такое? — спросила я.

“Эта дорога не годится, — ответила собака. — Опасность”.

Я подошла к ней и задала следующий вопрос:

— Какая опасность?

“Не знаю. Шерсть дыбом. Не нужно идти туда”.

Ее сородичи не выказывали никакого беспокойства.

“Я ничего не чую,” — подтвердил Свейт.

За моей спиной раздался голос Вестейна:

— Анна, в чем дело?

Я повернулась к куратору и обреченно сообщила:

— Стужа говорит, что этот путь небезопасен.

Чейн презрительно фыркнул, в его взгляде читалось: “Я же говорил”. Вест долго молчал. А затем бесстрастно произнес:

— Допустим, ее сомнения оправданы. Спроси, какой путь безопасен.

Я повернулась к своей собаке. Ответная мысль была четкой и ясной. Только один проход внушал доверие Стуже. Я махнула рукой в сторону самой узкой северной тропы и сказала:

— Этот.

Чейн возмутился:

— Он почти напрямую ведет к Сердцу!

Я развела руками и вздохнула:

— Ну… да.

Взгляды всех адептов были обращены на меня, и все до единого были скептическими. А вот куратор смотрел задумчиво, и Чейна это явно раздражало. Он повернулся к Вестейну и горячо возразил:

— Это безумие. Северный коридор опасен. Даже если впереди есть ловушки, в чем лично я сомневаюсь.

Парень метнул на меня недовольный взгляд. Сигмунд подошел и встал рядом, а затем негромко сказал:

— Стужа жила здесь десять лет. Она знает все ходы и выходы…

— И еще неизвестно, как на нее повлияет знакомая обстановка, — поддержал Чейна Нильс.

Я тоже смотрела на Вестейна. Наверное, зря. Но волнение Стужи передалось мне. И теперь я тоже совершенно не хотела соваться в туннели, которые стали казаться небезопасными. Было немного жаль, что мы с Вестом не можем остаться наедине. Пока на нас смотрят пятнадцать пар глаз, пустить в ход девичье очарование было невозможно.