Прижимаюсь к нему и прикрываю веки, ощущая, как сильные руки смыкаются на мне, как притягивает к себе, вжимает сильно, а я плачу…

– Живой… Живой…

Твержу и не понимаю, как слезы текут по щекам, как трясти начинает.

Чуть тянет меня за волосы, заставляет откинуть голову и вглядывается в мои обескураженные глаза.

– Меня не пускали к тебе… – выдыхаю с обидой, и Вадим кивает.

– Я знаю, родная, знаю…

– Но почему?! – спрашиваю с горечью, и Царев отпускает меня.

– Я принес результаты ДНК-теста.

Тянется к внутреннему карману пиджака и передает мне запечатанный конверт, а я замираю. Смотрю в глаза мужчине, тихонечко цепляю результат и замираю.

Но потом собираюсь и вскрываю, достаю результаты и… все плывет перед глазами, пока, наконец, я не цепляю взглядом результат и в шоке поднимаю глаза на Вадима.

Его лицо будто в дымке из-за непролитых слез, которые пеленой встают. Секунды проходят прежде, чем я осознаю, что именно прочла.

Рыдание вырывается из горла, ноги слабнут, и я почти падаю, но сильные руки мужчины ловят меня, а затем я оказываюсь прижатой к литой груди.

Меня сотрясают спазмы, и слезы текут из глаз, я комкаю сорочку Вадима и плачу, будто все свои горести, всю боль выплакиваю, а Вадим молча сносит мою истерику, прижимает к себе и чуть покачивается, успокаивая меня.

Горячие ладони на моей спине, его запах с горечью полыни, который забивается в ноздри, и в животе бабочки будто порхать начинают…"

"Все это время я была так напряжена, так боялась получить ответ на свои вопросы, и вот сейчас… Сейчас это произошло.

Не знаю, сколько длится моя истерика, только белоснежная ткань сорочки Вадима пропитывается соленой влагой, становится мокрой, но его руки дарят мне какое-то умиротворение.

Наконец, выплакавшись, я поднимаю голову и вновь смотрю в волевое лицо любимого мужчины.

Вадим изменился после полученного ранения. Он будто другим стал… Все таким же, но вместе с тем…

Не знаю…

Возможно, я просто в шоке, губы с трудом подчиняются мне, когда я выдыхаю едва слышно, хотя в душе кричу о том, что прочла:

– Вадим… тут написано… что… с вероятностью девяносто девять и девять… Вадим… этого же не может быть… не может быть…

Слезы опять текут по щекам, а Царев обнимает меня еще крепче, не дает скатиться в какой-то шок, который накрывает меня.

– Дыши, Нина… – ласкает меня, проводит пальцами по моей скуле, цепляет мои губы, – выдыхай, родная…

– Но как?

Качаю головой, а сама не понимаю, что улыбаюсь…

– Я с ума, наверное, сошла, Вадим… Но там написано… Написано, что ты отец…

Меня вдруг разрывает от счастья. Запрокидываю голову и начинаю смеяться. Так реагирую на невероятное.