Шаги все приближаются, и с каждым тяжелым звуком мое сердце грохочет где-то в горле, уши закладывает, но я понимаю, что узнаю эту поступь…

Узнаю…

Взгляд мечется к объемному деревянному столу, хочется, как в детстве, залезть под него и спрятаться, чтобы никто не трогал, но понимание накрывает.

Ты, Нина, выросла и, в принципе, уже большая девочка. Спрятаться под столом или кроватью не удастся.

Делаю глубокий вдох, затем выдох. Закрываю сейф, возвращаю деревянную панель на место и надеваю рюкзак на спину.

Пытаюсь успокоить тремор в руках…

Корабль идет ко дну, но у меня еще, возможно, есть шанс обыграть все…

Секунда за секундой идут, и неожиданно в проеме появляется мой муж.

– Нина… – выдает совершенно спокойно и окидывает меня взглядом, – что ты здесь делаешь? Почему в моем кабинете?

Задает вопрос, сам же бросает взгляд в сторону закрытой панели. Затем смотрит на свой рабочий стол, к которому я не прикасалась.

– Я просто вернулась за вещами малышей, – нахожусь с ответом.

– То есть вещи малышей ты искала в моем кабинете?

Станиславский выглядит расслабленным, заходит в свой кабинет, расслабляет галстук и направляется в сторону бара, выбирает бутылку, наполняет стакан золотистой жидкостью.

Радует, что он не начал кричать, значит, возможно, ничего не подозревает, ведь я не знаю код от его сейфа. Он ни разу мне не говорил, а эпизод, когда я была в его кабинете во время того, когда он набирал цифры… – это было давно, он спешил и, возможно, не придал этому факту особого внимания.

– Нет… я просто… я хотела с тобой поговорить, – сочиняю на ходу.

Муж делает глоток, выглядит совершенно расслабленным.

– О чем же? – интересуется скупо, сам снимает часы с руки, затем избавляется от запонки на одной руке, потом на второй.

Всегда так делал, когда домой приходил, скидывал атрибутику успешного бизнесмена, пиджак также летит в сторону, а Петр закатывает рукава белоснежной сорочки, оголяя волосатые предплечья.

Раньше не придавала этому особого значения, а сейчас…

Сейчас мне откровенно неприятно видеть этот мини-стриптиз. Все в Петре вызывает у меня внутреннее содрогание и омерзение, но в моем рюкзаке мой шанс, и я должна сделать все, чтобы выйти из этого дома и унести свои сокровища с собой…

– Я… я пришла, чтобы… послушай, Петь, мне кажется, нам с тобой нужно время…

– Время…

Повторяет мой почти уже бывший муж и делает еще один шаг в мою сторону.

– То есть ты пришла, чтобы попросить подольше оставить тебя в доме твоих предков?

Спрашивает, а сам на пальцы свои смотрит, будто кольцо изучает.

– Я просто…

Улыбается. Отставляет стакан, кладет часы и запонки на свой рабочий стол.