Станиславский всегда запрещал мне появляться здесь, мешать его рабочему процессу, даже малышей не жаловал.

Был у меня случай, когда мой старшенький уполз и забрел в кабинет к отцу. Станиславский принес малыша ко мне за шкирку, правда, Валерка радостно агукал и воспринял это все какой-то веселой игрой.

– Когда я работаю, Нина, в этом доме должна быть гробовая тишина!

Рявкнул тогда Петя и опустил Валерку ко мне в руки. Ушел, чеканя шаг, а я прижала малыша к себе и все думала, что у мужа серьезные проблемы в бизнесе, и поэтому он такой резкий.

Оправдывала, дурочка…

Останавливаюсь у массивной двери, пальцы дрожат, когда я опускаю ручку и проскальзываю внутрь.

– Нина, в моем кабинете можешь не убираться.

Опять голос мужа из прошлого. Да, пожалуй, Петр всегда держал меня вдали от своей вотчины. Именно сейчас я это осознаю. Будто он не хотел, чтобы я видела лишнее, чтобы глаз зацепился за какой-нибудь договор, строчку, слово…

Потому что теперь я знаю, что мой муж сколотил свое состояние совсем не праведным путем. Он подставлял людей, он фальсифицировал факты…

Он Вадима в тюрьму попытался упечь ни за что, а сам… сам присвоил меня…

Сердце бьется с перебоями.

Страх заползает в сердце. Наконец, собираюсь с силами и обхожу стол мужа, останавливаюсь рядом со шкафом, вспоминаю, как муж нажал на боковую панель, и она отъехала.

Проделываю точно так же, и дерево отъезжает в сторону, являя моему взору огромную серебряную квадратную панель с кнопками по центру.

Прикрываю веки на мгновение, делаю выдох, как когда-то перед выступлениями, когда я собиралась с мыслями и внутренне прогоняла ноты, которые помнила наизусть.

Концентрируюсь на своих ощущениях, настраиваюсь, мысленно возвращаю себя в тот день, когда я застыла рядом с опаздывающим Станиславским, впервые тогда он допустил оплошность и не попросил меня выйти из кабинета, даже больше, проглядел момент, как я осталась рядом с ним.

Вернее, если быть четкой, он сам меня за руку затащил в этот кабинет, параллельно отчитывая за то, что мое черное платье в пол слишком скромное, и что мне надо бы одеваться с большим лоском, чтобы мужские взгляды приковывать…

Жена для отвода глаз, кукла, на которую будут глазеть, завидовать, а тут мне интересно, может, он таким образом и Вадима изводил, хотя я никогда с ним на приемах не пересекалась, хотя… как знать…

Отметаю мысли.

Убираю все лишнее. Мысленно я оказываюсь в том самом дне. Я останавливаюсь рядом с Петром и вижу, как его пальцы стукают по кнопкам.

Мои собственные пальчики повторяют это движение сначала в воздухе, а потом я поднимаю руку, опускаю ее на панель и чувствую холод под подушками.

Прокручиваю один и тот же кадр в голове снова и снова, и мои пальцы повторяют то, что вижу перед собственным ментальным взором.