После этого кондуктор дважды заходил в купе – в первый раз, чтобы заверить пассажира, что будет сделано все, чтобы купе было только для него одного, второй – чтобы объявить, что экспресс опаздывает на десять минут.

Поезд должен был прибыть в 7.50, но Пуаро вышел на платформу маленькой станции ровно в две минуты девятого и сунул вожделенную полукрону в руку кондуктора.

Локомотив свистнул, и «Северный экспресс» двинулся дальше. К Пуаро подошел высокий шофер в темно-зеленой форме.

– Мистер Пуаро? В Хэмборо-Клоуз?

Он взял опрятный саквояж детектива и пошел с платформы. Их ждал большой «Роллс-Ройс». Шофер открыл Пуаро дверцу, набросил ему на колени роскошную меховую полсть, и они тронулись с места.

Через какие-то десять минут езды по пересеченной местности, миновав крутые повороты и сельские лужайки, машина свернула в широкие ворота, обрамленные огромными каменными грифонами.

Они проследовали через парк прямо к дому. Когда машина подъехала, дверь была открыта, и на переднем крыльце появился дворецкий внушительных размеров.

– Мистер Пуаро? Добро пожаловать, сэр.

Он пошел впереди, вступил в холл, открыл дверь посередине справа и объявил:

– Мистер Эркюль Пуаро.

В комнате было несколько человек в вечерних платьях, и когда Пуаро вошел, окинув всех быстрым взглядом, он понял, что его появления не ждали. Взгляды всех присутствующих устремились на него с искренним изумлением.

Затем высокая женщина с черными с проседью волосами неуверенно подошла к нему. Пуаро склонился над ее рукой.

– Прошу прощения, мадам, – сказал он. – Боюсь, мой поезд опоздал.

– Вовсе нет, – рассеянно сказала леди Шевенэ-Гор. Она по-прежнему озадаченно смотрела на него. – Вовсе нет… мистер… я не совсем расслышала…

– Эркюль Пуаро.

Он произнес свое имя четко и ясно. Кто-то у него за спиной тихо ахнул. В то же время сыщик понял, что хозяина в комнате явно нет. Он мягко прошептал:

– Вы знали, что я приеду, мадам?

– О… о да, – неубедительно проговорила она. – Я думаю… в смысле, полагаю, но я такая глупая, месье Пуаро… Я все забываю. – В ее голосе звучало меланхолическое удовлетворение этим фактом. – Мне говорят – но у меня в голове ничего не задерживается! Исчезает! Словно мне ничего и не говорили.

Затем, словно спохватившись, что не выполнила свой долг, она окинула все вокруг рассеянным взглядом и пробормотала:

– Полагаю, вы всех знаете.

Хотя это, очевидно, было не так, данная фраза была явным заученным заклинанием, при помощи которого леди Шевенэ-Гор избавляла себя от трудов представлять людей и вспоминать их имена.

Сделав чрезвычайное усилие, чтобы разрешить нынешнюю сложную ситуацию, она добавила:

– Моя дочь, Рут.