Алексей вызвал коридорного и велел ему послать курьера с запиской ко вдове. В записке было сказано:

«Мария Евдокимовна, мне необходимо срочно с Вами увидеться. Сообщите, когда и где. Жду Вашего ответа.

Лыков».

Через полтора часа сыщик получил ответ:

«Я дома, приходите в любое время. Мария».

«Ишь ты, она уже Мария! Если так пойдет, то и до греха недалеко», – посмеялся про себя надворный советник. И поехал в Татарский переулок.

В этот раз вдова приняла гостя в строгом домашнем костюме без декольте и прозрачных рукавов. И без вишневого кагора.

– Что случилось, Алексей Николаевич? Вы нашли, кого искали?

– Заказчика убийства? Пока нет.

Но я выяснил, что это точно не Дуткин. Круг таким образом сузился до двух человек.

– До одного! – топнула ножкой хозяйка.

– До двух, Мария Евдокимовна. Увы, до двух. Давайте смотреть правде в глаза.

– Но…

– Успокойтесь и выслушайте меня.

Голендеева села, но глядела на Лыкова недобро.

– За этими людьми целый шлейф крови, – начал тот. – Убит ведь не один Дашевский! Зарезан его лакей Петров. Во время стычки на Гутуевском острове я легко ранил сообщника Снулого, и тот немедленно его добил.

А вчера достоверно выяснилось, что в Москве погибла молодая девушка, на которой держалось инобытие Дуткина. Итого уже четыре жизни, а возможно, и пять.

– Какое отношение это имеет к Викентию Леонидовичу? – выпятив подбородок, спросила вдова.

– А вы действительно готовы выйти замуж за Лерхе, даже если он связан с перечисленными смертями?

– Он не связан!

– Ну хорошо, – решил зайти с другого бока Лыков. – Вы верите в невиновность Лерхе…

– Да, верю!

– Тем лучше. Тогда помогите мне разоблачить Арабаджева.

И подозрения с вашего жениха снимутся сами собой.

Вдова сверкнула глазами:

– А вот это с радостью!

– Вы общались с Лерхе?

– Нет… Никак не могу написать правильное письмо. Получается все ерунда, дневник гимназистки! Я виновата перед Викентием Леонидовичем. Но как мое покаяние будет выглядеть сейчас? Потеряв одного жениха, я решила вернуть предыдущего? Что он обо мне подумает? Ужасно! Я не знаю, как мне быть.

– Я знаю. Не надо ничего писать. Через три-четыре дня все станет ясно. И я сам сообщу Викентию Леонидовичу, как вы помогали мне восстановить его доброе имя.

– Вот это славно! – вдова даже захлопала в ладоши. – Давайте быстрее! Что я должна сделать?

– Секунду, Мария Евдокимовна, – сыщик прекратил аплодисменты взмахом руки. – Вы должны отдавать себе отчет. Все очень серьезно.

– Какой отчет?

– Такой! Ведь если Лерхе виновен, то вы помогаете мне отправить его на каторгу!

– Я уже сказала: он невиновен! – отрезала вдова. – Итак, что я должна делать?"

"– Завтра поутру, между девятью и десятью часами приходите в Департамент полиции.