Все как я и думал. Спасибо вам, ребята!

– Обращайся…

Они миновали ограду Нескучного сада, разошлись с полицейским отрядом возле Арестного дома. Окраина Москвы сменилась Замоскворечьем, и стало людно.

– У нас заночуешь или как? – спросил Решетов, когда они по Зацепскому валу въехали на Краснохолмский мост.

– Нет, мне пора на службу. Доставь меня, пожалуйста, до вокзала.

– А вещи?

– Вещи уже там.

Антон легонько тронул кобылу вожжами:

– Н-но, веселая!"

"На Каланчевской площади они простились. Решетов укатил, как всегда невозмутимый, а Лыков отправился выправлять билет на ближайший поезд.

В кассе ничего приличного не оказалось, только третий класс. Сыщик растолкал дежурного по вокзалу, нагнал на него страху и получил в свое распоряжение целое отделение[45] из брони МВД. Он лег, не раздеваясь, и тут же уснул.

Лыков решил не показываться ни на службе, ни дома. Ему нужно было подумать. Прямо с вокзала сыщик поехал на Тверскую. Послал коридорного в трактир за обедом, принял ванну и, сытый и чистый, сел за письменный стол. Окна конспиративной квартиры выходили на безлюдный двор. Размышлять никто не мешал.

Итак, Дуткин невиновен. Шайтан-оглы прав, его слова к делу не пришьешь. Но показания дворника и горничной – это уже документ. У Простака инобытие на ночь убийства. В полдень воскресенья он был в Москве. Ехать туда поездом из Питера четырнадцать часов, а воздушные шары в Первопрестольную пока не летают. Дуткина можно выпускать из секретной камеры. Но лучше этого не делать. Пусть Снулый с сообщниками думают, что их ход удался…

Что теперь? Остаются двое подозреваемых: Арабаджев и Лерхе. Против первого только его оголтелость, а вот дипломат всерьез намеревался пристрелить соперника.

И счет у него к Дашевскому весомый. Тем не менее сыщик ставил обоих на одну доску. Но что делать с этими догадками? Никаких улик против состоящих нет. Сами они никого не убивали. Надо искать Снулого, и уже от него узнавать имя заказчика.

Ага. Найти Снулого… Легко сказать! Если в самой Особенной части измена и непонятно, кому теперь можно доверять. Кто продался, Валевачев или Шустов? Ни на того ни на другого думать не хотелось. Юрий – ученик, которого он, Лыков, долго искал. Неужели ошибся? А Шустов? Честный надежный труженик, прошедший все проверки.

Служил еще в Третьем отделении! В 1880 году всемогущий тогда Лорис-Меликов упразднил лавочку и создал Департамент государственной полиции. Из семидесяти двух человек старого кадра в новый взяли только двадцать одного. В том числе Сергея Фирсовича. Молчун, вся жизнь которого ушла на содержание своих сестер – старых дев. И не ропщет. А вдруг письмо в бумаги Дуткина подсунул кто-то из рассыльных? Хорошо бы так. Но начать проверку все равно надо со своих.