Наконец женщина взяла себя в руки и вернулась за стол.

– Благодарю вас за это важное для меня сообщение, Алексей Николаевич. Вы точно не хотите кагору? Нет? А я выпью.

Она налила себе вина прямо в чашку и разом опустошила ее.

Лыков поднялся.

– Значит, будете склеивать разбитое?

– Да! – ответила Мария Евдокимовна. – Надеюсь, Викентий Леонидович меня простит. Я виновата перед ним и буду ждать сколько потребуется.

– Пожелаю вам дождаться. А я пошел искать злодеев.

– Как же мне вас отблагодарить? Я уверена, вы их найдете и снимете с Лерхе подозрения!

– Пригласите меня на вашу свадьбу.

Вдова улыбнулась сквозь слезы:

– Обязательно!

Когда Алексей вернулся на службу, в голове его созрел план. Сыщик пошел было в приемную, но оказалось, что директор уже уехал. И Лыков отправился к Дурново на квартиру.

Петр Николаевич занимал казенные апартаменты в новом доме на Владимирской. Когда Лыков вошел в парадное, со стула поднялся плечистый швейцар в темной ливрее. Алексей знал, что это переодетый унтер-офицер жандармского дивизиона, а в комнате сзади сидят еще двое. Увидав знакомое лицо, «швейцар» привычно козырнул.

– Здорово, Мальцев. У себя?

– Только что вошли.

Лыков поднялся на второй этаж, позвонил. Открыл дверь Михаил Давыдович – старый камердинер Дурново. Он служил вестовым при нем еще в бытность хозяина мичманом.

– Доложи, – лаконично приказал сыщик и прошел в кабинет. Камердинер не удивился и молча отправился выполнять команду.

Через минуту появился тайный советник. Он был в халате с бранденбурами, из-под которого высовывалась ослепительно-белая сорочка.

– Что случилось, Алексей Николаевич?

– Свидетельница, что должна была подтвердить пребывание Дуткина в Москве в день убийства, не разыскана.

– Так… Она пропала или просто съехала с квартиры?

– Съехала и никуда не заехала. Как сквозь землю провалилась. Люди Эффенбаха ищут ее третий день, но никаких следов.

– Стало быть, инобытия у Дуткина нет?

– Нет.

– Подозрительно…

– Очень подозрительно! И письмо, которое буквально губит толстяка. Оно должно находиться в бумагах Дашевского, а отыскивается все у того же Дуткина. Полагаю, тут заговор.

Дурново молча смотрел на подчиненного, что-то соображая.

– Письмо Дуткину подбросили?

– Да. Но не на квартире, а сунули в конфискованные у него бумаги. Уже в департаменте.

– Что?! – опешил тайный советник.

– Именно так, – тихо подтвердил Лыков.

Дурново встал и возбужденно зашагал по комнате. От его маленькой крепкой фигуры исходили волны энергии. Вдруг он остановился перед вытянувшимся во фрунт Лыковым.

– Вы уже кого-то подозреваете? Из своих.

– Почему только из своих? В департаменте сто тридцать человек сверхкомплектных!

– Да, вы правы.