– Вы хотите сказать, что смерть Устина Алексеевича кто-то оплатил?

– Именно так.

– Но кто?

– Один из трех: или Дуткин, или Лерхе, или Арабаджев.

Мария Евдокимовна задумалась.

– Дуткин – это не тот ли простодыр со смешными усами, что встретился мне однажды в опере?

– Да.

– А кто Арабаджев? Неприятный пошлец татарских кровей?

– Он самый."

"– Этого я видела однажды. Было ощущение, что говоришь со змеей, готовой тебя укусить!

– Стало быть, он и есть сообщник убийцы? – не без сарказма спросил Лыков.

– Конечно! Потому как больше и некому. Очевидно, что толстяк – безобидное существо.

А Викентий Леонидович – человек чести, он на такое не способен.

– Что же вы тогда, Мария Евдокимовна, променяли его на негодяя? Ведь Устин Алексеевич Дашевский, по правде сказать, ничтожество и подлец.

Голендеева налила большую рюмку кагора и выпила ее одним махом. Потом спохватилась:

– Не желаете?

– Лучше чаю.

Хозяйка подала гостю чашку, при этом она смотрела так, будто просила сочувствия.

– Опять вы правы, Алексей Николаевич. И это я заслужила. Да, виновата! Чего там! Все мое тщеславие, будь оно неладно.

Молодая еще, хочется блистать, царить, ловить на себе мужские взгляды… Но разве это так уж плохо?

– Плохого ничего особенного нет. Вопрос – какой ценой? Ради светского успеха вы готовы были терпеть возле себя этого… Ложиться с ним в одну постель, передать в управление капиталы…

– Там было ослепление. От честолюбия у меня затмило разум! Мой покойный муж Флегонт Петрович взял меня еще очень юной. И не любил, а, как говорят крестьяне, жалел. Добрый был человек, баловал молодую супругу, ни в чем не отказывал. Только просил не изменять. Так вся молодость и прошла без любви… Я себя блюла, перед Флегонтом Петровичем совесть моя чиста, но… я тосковала.

И когда он преставился, будто с цепи сорвалась! И тогда-то почувствовала свою женскую силу. Говорят, я действую на мужчин магнетически.

– Есть немного, – добродушно, как опытный ловелас, ответил сыщик.

– Я даже днем нарочно испытала свою силу на вас. И мне показалось, что не безуспешно!

Голендеева вдруг схватила Алексея за руку, крепко-крепко.

– Алексей Николаевич! Отыщите злодея, освободите от подозрения Викентия Леонидовича! А я найду способ отблагодарить вас за это.

Лыков прислушался: в боку не кололо. Он сидел и не пытался вырвать пальцы и никакого волнения не испытывал. Чары кончились.

– Вы в каком чине? – требовательно спросила вдова.

– Надворный советник.

– Я дам вам пять тысяч. Достаточно?

– А если Лерхе все-таки виновен?

– За пять тысяч вы должны будете об этом забыть. Вам ведь нужны деньги? Надворные не очень много получают…

– Понимаете, я удачно женился. Взял за супругой огромное имение в Варнавинском уезде.