Гринберг снова оглядел труп. Серый пиджак, темно-синие брюки, светло-голубой галстук, на левой руке – дорогие часы. Гринберг встал на колени и принялся обыскивать карманы жертвы. Пальцы наткнулись на острый угол сложенной вдвое бумажки. Он вытащил ее, стараясь держать за край.

– Написано на итальянском. – Он осмотрелся. – Джанелли!

– Да, сэр! – откликнулся один из полицейских. – Иду, сэр!

Гринберг протянул ему записку:

– Можешь перевести это?

– «Последний шанс, – медленно прочитал Джанелли. – Жди меня у семнадцатого пирса с остальной дурью – или будешь кормить рыб».

Он отдал записку Гринбергу. Роберт Прегитцер удивленно качнул головой:

– Мафиозные разборки? В таком случае с чего это они бросили его тут, на открытом месте?

– Хороший вопрос, – кивнул Гринберг, продолжая рыться в карманах трупа. Обнаруженный бумажник оказался набит банкнотами.

– Во всяком случае, охотились они не за его денежками. А вот и карточка. Убитого звали Ричардом Стивенсом.

– Ричард Стивенс? – пробормотал Прегитцер. – Постойте, это не о нем что-то было в газетах?

– О его жене, – поправил Гринберг, – о Дайане Стивенс. Она дает показания в суде по делу об убийстве. Ответчик – Тони Алтьери, неужели не помнишь?

– Ну как же, – оживился Прегитцер. – Она посмела давать показания против крестного отца.

И оба вновь повернулись к телу Ричарда Стивенса.

Глава 1"

"В деловой части Манхэттена в зале заседаний номер тридцать семь суда по уголовным делам на Сентр-стрит, дом сто восемьдесят, шли очередные слушания по делу Энтони (Тони) Алтьери. Большое, просторное помещение было набито до отказа представителями прессы и просто любопытными.

На скамье подсудимых, в инвалидном кресле, скорчившись, сидел Энтони Алтьери, походивший на бледную жирную жабу. На одутловатом лице, казалось, жили только глаза, и каждый раз, когда их взгляд устремлялся на Дайану Стивенс, сидевшую на местах для свидетелей, она поеживалась, ощущая силу его ненависти.

Рядом с Алтьери сидел Джейк Рубинштейн, защитник. Рубинштейн славился хорошо известной в узких кругах клиентурой, состоявшей в основном из членов различных мафиозных кланов, и огромным количеством оправдательных приговоров, вынесенных в результате его усилий, этим самым членам различных мафиозных кланов.

Смуглый коротышка с острым логическим умом и живым воображением, Рубинштейн старался каждый раз обставить свое выступление в суде как занимательный спектакль. Бесконечные выходки в зале суда, можно сказать, были его «торговой маркой», и он каждый раз с блеском исполнял свою роль, достигнув больших успехов в актерском ремесле.