Почему никто об этом не сказал и не разузнал? Мина, видно, замечает мой вопросительный взгляд:

– Там месяц или полтора беременности. Она даже не уверена, что хочет этого ребёнка.

– Тогда я совсем не понимаю, - нет, я понимал идею защиты близких, взращённый на ценностях крепкой семьи, но её мотивы были непонятными. Настолько переживать из-за подруг, которые всегда предают?

Мне всегда были интересны мотивы той или иной девушки, которая решала пойти на такое. Каждый из нас шёл на какие-то вещи, которые не хотел, не допускал даже мысли о них. Но скрипел зубами и делал то, на что раньше плевался.

Мне приходилось ломать людей и нравилось наблюдать, как медленно трещит их уверенность, принципы и амбиции. Как злость в их глазах сменялась неизбежностью и принятием. Они дрожали, люто ненавидели, но признавали поражение и опускались, пробивали своё дно.

Некоторые ломались легко, с глухим скрипом, сразу прогибаясь под властной рукой. Кто-то долго гнулся, пытаясь выстоять, договориться, а после ломался резко, внезапно, перейдя невидимую границу. Но третьи, кто отчётливо боролся, пытался уколоть в ответ, отказывался принимать поражение, они ломались с оглушительным хрустом, опьяняя душу победой.

Мину ломать не хотелось. И жгло нутро от желания всё-таки сломать, проверить выдержку и стойкость чумной девчонки. Интересно было узнать к какой категории принадлежала она. Нет, такая быстро не сломается. Она либо будет гнуться и подстраиваться, торговаться и вести переговоры. Либо начнёт бороться, если я зайду дальше её нарисованных границ.

– Так почему ты за неё заступилась?

– Это личное.

Блядь, Мина только сильнее распаляет желание во мне. Желание трахать её, словно не трахался давным-давно.

Подставься, Мина, прогнись и дай мне желанное. Не распаляй ещё больше то, что я с трудом сдерживаю."

"– Мио, кажется, ты всё ещё не поняла. Ты отвечаешь на мои вопросы сразу, без промедления!

– Это. Личное.

Вскидывает голову и смотрит уверенно в глаза. Проявляет выдержку и стойкость, словно бросает мне вызов. Что же, девочка, ты сама сделала выбор, решив перечить. Резко дёргаю её, опрокидывая на спину и нависаю сверху, наслаждаясь эмоциями на её лице.

Страх, желание, переживания, злость.

Я добьюсь, чтобы всё это сменилось покорностью.

Глава 22. Мина

Язык за зубами, Мина! Всё что требовалось. Не перечить, не нестись по острию ножа навстречу обрыву. Когда я не позволяю ему лезть дальше в душу, глаза Эрика темнеют, моментально. Я понимаю, что зря так отвечаю и поплачусь за резкие слова.

Не успеваю среагировать, как оказываюсь прижатой к дивану, и Эрик опасно нависает сверху. Сердце сразу пускается в пляс от страха и предвкушения. Я дрожу от тьмы в глазах Дьявола.