– Ань… как только ты восстановишься после тяжёлых родов и снова у тебя появится хоть проблеск желания ко мне, я забуду Марианну и даже думать перестану в сторону других женщин.

Говоря это, Михайлов следовал за мной, а я… я отправилась делать то, чего, как надеялась раньше, совершать не придётся. Собирать вещи Кирилла.

– А, поняла. То есть, я всегда должна быть начеку, так сказать.

Вытащив сумку, я стала кидать в неё вещи с полок мужа, особо не разбираясь, что в итоге отправится с ним к Мари в качестве приданого. В процесс сборов муж не вмешивался, просто наблюдая за ними со стороны.

– Как только у меня случатся мигрени, и я не смогу с тобой ложиться в койку – ты сразу побежишь к другим и это будет нормой. Как только я устану с ребёнком или на работе, ты тоже задержишься и не придёшь домой на ночь. Как только я просто не захочу секса – а такое, представь себе, бывает! – помчишься на поиски той, с кем можно спустить пар. А я ведь предупреждена… Я должна молча это проглотить.

Нагнувшись, я подняла сумку, заваленную доверху вещами, и вручила её Михайлову. Вернее, попыталась это сделать, но он её не взял. Пожав плечами, я направилась к входной двери, кое-как её открыла и выставила вещи в коридор.

– Ань, ты утрируешь, – покачал головой Кирилл. – Если бы отсутствие секса исчислялось сроком в неделю-другую, я бы это понял и принял. Но его у нас нет месяцами!

– Да потому что я лежала на сохранении! Я еле ходила перед родами! Потом едва родила сама и не без последствий! А сейчас прошло всего два месяца. Два, Кир! Даже в самых обычных ситуациях врачи советуют не начинать половую жизнь раньше этого срока.

Я всплеснула руками, потому что была вынуждена объяснять мужу совершенно очевидные вещи.

– Это не говоря уже про лактостаз, с которым я справилась практически на днях. Да я если о чём и могу думать, так это о том, чтобы выбраться на час одной и просто переключиться с материнства на что-то иное. А ты мне говоришь – мне насрать на твои проблемы и чувства, ублажай меня. А если не сделала – я ушёл спать с другой!

Я повысила тон, и в комнате проснулась Алиска. Захныкала, что означало всегда одно и то же: если не подойти и не удовлетворить потребности дочери, которые сводились к самым простецким вещам, вскоре она разойдётся и будет кричать на весь дом.

– Всё, Кир… я устала. От тебя, от твоей нечистоплотности, которую ты пытаешься прикрыть моей виной. От этого бессмысленного разговора, – произнесла я, глядя на мужа. – Иди к Мари. Там тебе дадут, там не будет вопящего ребёнка. Отдохнёшь, развеешься…

– А вот я не устал! – заявил уверенно Михайлов. – Тем более, Алиса вообще меня не напрягает никак и ничем."

"С этим поспорить я не могла.