Лучше бы к Лавру, Седому или даже к Алику! Но не к нему, не к Лешему прямо в жестокие лапы, потому что он меня сломает особо изощренными способами и от меня не останется даже тени.

Мои волосы смываются вместе с пеной, руки дрожат, и я дергаюсь, когда Леший берет меня за подбородок, с силой сжимая и заставляя посмотреть себе в потемневшие серые глаза.

– Остыла? Если не начнешь меня слушать, следующим я отрежу твой ядовитый язык. Под корень. Усекла?

Коротко киваю, не в силах ответить. Меня всю колотит.

Он из меня сделал урода. Отрезал волосы почти до корней, и в том, что Леший запросто может так же легко и языка меня лишить, я больше нисколько не сомневаюсь. Я и немая ему подойду, ему абсолютно плевать, какую меня трахать.

Вздрагиваю, когда Леший берет большое полотенце, закутывает меня в него и вытаскивает из ванны.

Затихаю в его сильных руках. Не упираюсь больше, не дергаюсь и не язвлю. Мне страшно. Я теперь понимаю, что Леший хуже них всех, вместе взятых, и никто со мной тут играть в игры не собирается.

Он меня сам попользует, сломает, а после выкинет дружкам. Вот она – моя судьба предательницы без права на прощение, без шанса даже на жизнь.

Вдыхаю его терпкий запах у шеи, глаза наполняются слезами, но посылать Лешего снова желания нет. Я боюсь его. Этот бандит жесток, и ему чуждо сострадание, тем более к такой, как я, – всеми отвергнутой крысе.

Мельком в зеркале вижу, что у меня сантиметра три где-то только волос осталось. И все. Он постриг меня как мальчика, лишил красоты. Ужасно просто… у меня даже нет слов.

Леший с легкостью относит меня в спальню, прижимая к себе, как сломанную куклу. Я думаю, что он снова бросит меня в углу, как псину, но бандит укладывает меня на кровать, садится рядом.

Я же не знаю, что мне делать. Крупно дрожу, стараясь прикрыть голые ноги полотенцем. Он меня сейчас насиловать будет. Сто процентов, я вижу эту злость в его волчьих глазах, становится страшно.

– Снимай.

Когда Леший хватается за мое полотенце и тянет его на себя, я не выдерживаю. Моя унизительная мольба пронзает воздух:

– Не надо… не надо, пожалуйста! Не насилуй, не надо!

Глава 9

По щекам катятся слезы, на миг мы с ним встречается взглядами, вот только у Лешего нет никакого сочувствия. Ни-че-го. Холодно смотрит, как на предательницу, хотя я и есть та, что предала."

"Крыса ни черта не заслуживает. Вижу только, как Леший стискивает зубы, отчего у него аж желваки ходят. Напрягается весь, хмурит брови, смотря на трясущуюся меня.

– Дай сюда, сказал.

Полотенце он все же с меня срывает, и, не в силах выдержать этот позор, я закрываю лицо ладонями, смыкая ноги и ожидая жестокой расправы бандита, но… ее нет.

Чувствую только, как ко мне прикасается что-то холодное. Сначала к бедрам, после к рукам, ребрам.