Есть же у тебя нормальное имя?

Бандит сканирует меня строгим взглядом и коротко отвечает:

– Саня, но для тебя хозяин. И всегда буду им, поняла?

– Да.

Опускаю глаза. Болит в боку, потому бодаться с ним сейчас нет ни сил, ни желания.

Александр, Сашей его зовут, но у меня нет даже права называть его иначе как Хозяин.

Леший выходит из спальни, а я так и остаюсь в кровати, не понимая, то ли сейчас он все же будет меня насиловать, то ли он дал мне время до утра.

***

Эта девка выпаривает мне мозг. Я хочу ее трахнуть, но пока она умело трахает мне голову.

Там, в ванной, я, честно говоря, хотел ее утопить. Вот так засунуть под воду и прижать, как котенка, чтобы уже не бесила, но не стал. Рано.

Я и так знаю, что ее ждет, и мне вообще не жаль ее. Кукла сама во всем виновата, и я просто не понимаю, как можно быть такой недальновидной идиоткой?! Работая на Бакира, сливать его инфу, пребывая в клубе опасного авторитета, у него же под боком крысятничая.

Это надо быть либо настолько продажной, либо вообще без извилины в мозгу, потому что у меня просто нет иного понимания, на хрена она все это творила.

Внешне кукла не смахивает на дуру, вот только как она могла все это время сливать инфу Архипову, будучи официанткой у Бакира? Неужели она не понимала, что, в случае чего, бешеный медведь ее по стенке размажет и забудет уже через минуту? Нет, она своими куриными мозгами, видать, вообще ничего не понимала. Наивная идиотка верила братику, который бросил ее, как ненужную шлюпку в океане при первом же пожаре корабля.

Я хочу трахнуть девку хотя бы в эту ночь, но хрен там. Вместо этого полчаса перематываю горемычные ребра куклы и смазываю ее синяки мазью, замечая хреновы следы от ожогов, которые прожгли ее нежную кожу до самого мяса.

Все это время девка разводит мокроту, все космы свои оплакивает, хотя я совру, если скажу, что без них она стала хуже."

"Не стала, я думал, накажу ее, лишу красоты, но нет. Все такая же смазливая мордашка, она даже лучше стала, просто испугалась и наконец-то перестала дерзить.

Мышка притихла, но, видать, испугалась, потому что трясло ее еще целых двадцать минут, пока мотал ее ребра, стараясь не глазеть на голые груди с розовыми сосками, на нежный живот и гладкую аккуратную промежность.

Кукла засыпает как-то быстро, ее просто вырубает, и через десять минут я ложусь рядом. Смотрю на девку и замечаю, как она за эти дни похудела. Ее губы стали очень сухими, она хрипло дышит и просто отвратительно спит. Вздрагивает часто, мычит от боли, а еще… еще она пахнет хвоей. Немного холодной, колкой даже, но очень приятной, заводит и нехило меня возбуждает своими иголками.

Среди ночи мне кажется, что мышка перестала дышать, я проверяю ее пульс, взяв за тонкое запястье. Не знаю даже, с какого этого творю.