– Вы защитили меня от его голоса? – спросила я.

– Вас защищают метки, – ответил Жан-Клод.

– А что чувствует публика?

– Резкую боль в сердце. Старение своего тела. Резкий ужас при воспоминании о несчастных случаях.

Воздух наполнили вздохи, вскрики, вопли – это слова Оливера дошли до каждого и заставили его вспоминать о том, что он смертен.

Это было мерзко. Кто-то, помнящий миллион лет, напоминал людям о том, как хрупка жизнь.

– Если вам предстоит умереть, не лучше ли умереть в наших радостных объятиях? – По ступеням помоста ползала ламия, показывая себя всей публике. – Она возьмет вас нежно, о, как нежно и ласково в эту темную ночь! Мы превращаем смерть в праздник, в радостный переход. Не надо мучительных сомнений! И в конце своем вы возжелаете, чтобы руки ее легли на вас. Она даст вам радость, которая никогда не снилась смертному. И разве дорого заплатить за это смертью, если вам все равно умирать? Не лучше ли умереть, ощущая на коже наши губы, а не острый маятник времени?

Раздались крики “Да!”, “Скорей!”, и их было немало.

– Остановите его! – сказала я.

– Это его минута, ma petite. Я не могу его остановить.

– Друзья мои, я предлагаю вам воплотить в наших объятиях самые черные ваши мечты! Придите к нам!

Темнота зашелестела движением, и вспыхнул свет. Люди лезли на ограждение, они стремились обнять смерть.

И все они застыли в свете и глядели взглядом лунатиков, разбуженных на ходу. У некоторых был озадаченный вид, но человек у самых перил чуть не плакал, будто у него грубо вырвали какое-то яркое видение. Он рухнул на колени, плечи его затряслись, и он зарыдал. Что увидел он в словах Оливера? Что он почувствовал в воздухе? Сохрани нас Боже от этого.

Во вновь загоревшемся свете я увидела, что внесли внутрь, пока мы ждали за занавесом. Это было что-то вроде мраморного алтаря и ведущих у нему ступеней. Он стоял между двумя помостами, ожидая… чего? Я повернулась к Жан-Клоду, но уже что-то происходило на арене.

Рашида отошла от помостов, приблизившись к ограждению и к публике. Стивен, одетый во что-то вроде купального костюма из ремней, подошел крадучись к другой стороне ограждения. Его почти обнаженное тело было таким же гладким, без шрамов, как у Рашиды. “Мы быстро исцеляемся”, – сказала она.

– Леди и джентльмены, мы даем вам несколько минут, чтобы оправиться от первого потока волшебства этого вечера. Потом мы вам покажем кое-какие из наших секретов.

Толпа разошлась по местам. Служитель помог вернуться на место плачущему мужчине. На зал упала тишина. Никогда я не видела такой безмолвной толпы. Слышно было бы, как муха пролетит.

– Вампиры могут призывать зверей себе на помощь. Мой зверь – волк.

Он обошел вершину помоста, демонстрируя своих волков. Я стояла в луче прожектора и не знала, что делать.