– Тебе все равно, кто победит?

Она улыбнулась:

– Я, конечно же, лояльная к Жан-Клоду.

– Черта с два.

– Не менее лояльна, чем ты, ma petite, – четко произнесла она, откусывая каждый слог.

Я оставила ее смеяться мне в спину. Кому-кому, а не мне упрекать других в нелояльности.

У ног Жан-Клода сидела пара волков. Они смотрели на меня до странности светлыми глазами. И ничего человеческого в их глазах не было. Настоящие волки. Где он достал настоящих?

В двух шагах от него и его ручных волков я остановилась. Его лицо было непроницаемым, пустым и прекрасным.

– Вы как будто из “Трех мушкетеров”, – сказала я.

– Совершенно верно, ma petite.

– Это ваше родное столетие?

Он улыбнулся улыбкой, которая могла означать все что угодно – или ничего.

– Что сегодня будет, Жан-Клод?

– Подойдите и встаньте возле меня, как должно моему слуге-человеку.

Он протянул бледную руку.

Я не приняла руку и подошла. Он говорил прямо у меня в голове, и спорить было глупо. От спора это не перестанет быть правдой.

Один из волков издал низкое грудное рычание. Я остановилась.

– Они вас не тронут. Они принадлежат мне.

“Как и я”, – мелькнула у меня мысль.

Жан-Клод опустил руку к рычащему волку. Тот съежился и лизнул руку. Я аккуратно его обошла. Но он не обращал на меня внимания, глядя только на Жан-Клода. Жаль, что он на меня зарычал – я ничем этого не заслужила. Он лебезил, как собака.

Я встала справа чуть позади волков.

– Я вам выбрал чудесный маскарадный костюм.

– Если это что-то под стать вашему, я бы предпочла его не надевать.

Он рассмеялся тихим и низким смехом, и этот смех резонировал у меня в животе.

– Стойте здесь возле трона, пока я буду говорить речь.

– Мы, в самом деле, будем биться на глазах у толпы?

Он встал.

– Конечно. Это – “Цирк проклятых”, и сегодня Хэллоуин. Мы покажем им такой спектакль, подобного которому они не видели.

– Это безумие!

– Вероятно, но оно не даст Оливеру обрушить здание на нас.

– Он это может?

– Он мог бы и гораздо больше, ma petite, если бы мы не договорились об ограничении нашей силы.

– Вы тоже можете обрушить здание?

Он улыбнулся и впервые в жизни дал мне прямой ответ:

– Нет, но Оливер этого не знает.

Я не могла сдержать улыбку.

Он опустился на трон, перебросив ногу через подлокотник. Надвинул шляпу на лицо, так что остался виден только рот.

– До сих пор не могу поверить, что вы меня предали, Анита.

– Вы не оставили мне выбора.

– Вы, в самом деле, предпочли бы видеть меня мертвым, чем получить четвертую метку?

– Да.

И тут он шепнул:

– Анита, представление начинается!

Свет погас. Из оказавшейся вдруг в темноте публики послышались испуганные крики. Занавес поехал в стороны, и вдруг я оказалась на краю прожекторного пятна. Свет был как звезда в темноте.