Если бы тебя замели, в дом с обыском пришли бы, нашли бы банки с золотыми червонцами!

– Ха! Я был прописан в своей избе. А погреб на другом участке находился. И перепрятать добро несложно, побегаешь ночку и занычешь!

– Не неси чушь!

– В селе из жителей оставалось несколько бабок, глупых, слепых. Меня сцапали. У тебя руки были развязаны.

Опять стало тихо.

– Кузя, вместе с Фокиным и командой задержали еще и Анатолия? – удивилась я. – Там был пятый член банды? Мы о нем не знаем.

– Как ты мог такое подумать, – заплакала Полина, – я чуть с ума не сошла, когда тебя в машину запихнули.

– Мне хуже пришлось, – отрезал Анатолий, – сначала я сидел в милиции. Я тебе не рассказывал, но сейчас все выложу. Нас заперли в темной камере. Духота стояла жуткая. Воды не давали. Гришка побледнел, сел на пол. Я в дверь забарабанил, глазок открылся, кто-то спросил:

– Чего надо?

– Нашему товарищу плохо, – ответил я, – врача позовите.

– Когда шмотье у иностранцев выпрашивал, он себя хорошо чувствовал, а как хвост прищемили, так заболел, – заржал мужик и ушел.

– Сволочь!

– Гриша умер! Прямо у нас на глазах.

– Господи!

– Мы испугались.

– Еще бы!

– Потом я Андрею сказал: «Нас не фотографировали. Мы с Колосовым похожи, что фигура, что лицо. Меня с валютой взяли, навесят десятку, не меньше. Значит, так. Я умер, а Гриша жив». И засунул покойнику свой паспорт во внутренний карман куртки. Себе его корочки взял. Нас не обыскали, просто втроем в камеру запихнули. В отделении что-то отмечали, сильно поддали. Я минут двадцать орал, в дверь бил, пока не пришли и не унесли тело. Утром меня отвели на допрос, я про сигареты соврал, назвался Колосовым. Мужик, который со мной беседовал, был весь помятый, глаза красные, чесноком вонял, перегар зажевал. Глянул он на меня и говорит:

– Сколько денег у Фокина было?

Я глаза выпучил.

– Мне откуда это знать? Сколько можно повторять? Сигареты я хотел купить. Ну и…

Банкин замолчал. Из ноутбука не раздавалось ни звука."

"– Не было еще одного члена банды. Анатолий Банкин – это Николай Фокин, – сказала я, чувствуя, как к голове подбирается мигрень, – он не умер. Скончался Гриша Колосов.

– Ладно, – другим тоном сказал Анатолий, – я, конечно, взбесился, когда узнал, кто нас сдал. Но… Слушай, мы ведь никогда не врали друг другу?

– Я – нет, – твердо заявила Полина, – просто кое-чего не рассказала. Мы столько лет вместе! Да, я поступила тогда ужасно, но вспомни, сколько мне лет было, почти ребенок. У нас трое детей, все хорошо. Коля!

– Меня зовут Анатолий Петрович Банкин, – напомнил муж, – вычеркни Николая Фокина из памяти. Он умер.

– Ты мне тоже не все сообщил, – перешла в наступление Полина, – я не знаю, например, где ты паспорт взял.

Муж издал смешок.

– Где взял, где взял… Купил.