Просто мне кажется, что все хотят отбить тебя у меня, — угрюмо объяснил он. — А ты знаешь, как я тебя люблю.

— Ладно уж, — великодушно извинила его Далила. — Но ты не ходи сейчас к Асусене. Я сама с ней поговорю о Виторе, идет?

* * *Уже прошло минут двадцать, как Витор, не желая столкнуться с Кассиану, поспешно вышел из дома Рамиру Соареса, а Асусена все еще пребывала в состоянии транса. Она боялась пошевелиться, точно ее каким-то мощным порывом ветра уносило все выше в небо, и ей страшно и радостно было ощущать собственную невесомость. До встречи с Витором мечты кружили над ней, точно какие-то шумные, неотвязные птицы, но теперь она сделалась легкой и беспомощной, как перышко в их огромных крыльях, уносящих ее за край фантазии, в незнакомую жизнь, где все было совершенно иным.

Вот почему она вздрогнула, когда увидела перед собой смеющееся личико Далилы: ей казалось теперь, что они с подругой расстались жизнь тому назад, так много всего случилось с момента их разлуки, что нет смысла пересказывать минувшее.

— Асусена, ты что, намерена весь праздник просидеть дома?

Асусена с трудом разлепила губы.

— Здесь был Витор, — объяснила она.

— Ну и что? — не слишком удивилась Далила. — Надеюсь, он не приставал к тебе?

— Нет, нет, нет, — торопливо произнесла Асусена, удивляясь звукам собственного голоса. — Наоборот. Он говорил такие хорошие слова… А я вела себя, как дурочка. Стоит мне его увидеть, как я и рта не могу раскрыть…

— Неужели этот хорошенький ротик ничего не произнес? — засмеялась Далила. — Он, наверное, принял тебя за дикарку, которая никогда в жизни не разговаривала с городскими… Ну ладно, успокойся, я шучу. Ты ему нравишься такая, какая есть. Причешись и подкрась губы, и пойдем на праздник!

— А ведь я пообещала ему танец, — мечтательно произнесла Асусена.

— Ну и отлично, пойдем! — потянула ее Далила.

* * *Аманда Веласкес, которую брат, вопреки своему обещанию, не взял на праздник, все-таки появилась в поселке в сопровождении Питанги. Мануэле очень не хотелось отпускать дочь с Амандой, но обе девушки так жалобно и неотступно молили ее об этом, что она вынуждена была сдаться.

Витор, увидев сестру, насмешливо поднял бровь, но ничего не сказал. Серена усадила Аманду рядом с собой, а Эстер заговорила с Питангой.

— Ты Питанга? Дочь Мануэлы? — в голосе ее было что-то странное и не слишком доброжелательное, отчего Питанга вся сжалась.

— Да, донна Эстер, — пролепетала она.

— Подумать только, как ты изменилась! Уже настоящая женщина… Как поживает твоя мать?

— Все отлично, спасибо, — сдержанно проговорила Питанга и хотела было улизнуть подальше от общего веселья, но тут на нее с распростертыми объятиями налетела Далила. За ее плечом маячил, как всегда, Кассиану.